Страница 54 из 83
44
День был потерян напрочь. Гулять уже не тянуло, к тому же на улице подул зимний пронзительный ветерок, начиналась метель. Самое время посидеть у огонька с рюмкой чего-нибудь покрепче, почитать, подумать.
Мысль о собственном доме не давала покоя. Два месяца бивачного существования способны сделать домоседа из самого отчаянного искателя приключений. А Марк и раньше не стремился окунуться с головой в неизведанное. Но события развивались явно не по его сценарию.
Екатеринбург уже обрыдл. Ладно бы, если нашлось какое-нибудь дело. Но и этого не хотелось. Тогда чего же? Сидеть в «Большом Кавказе», пардон, «Урале», играть по вечерам в преферанс со случайными знакомыми и тешить себя надеждами, что все Образуется само собой? Ах, да, еще уповать на собственную исключительность, которую получил в наследство вместе с кольцом. Как ни поверни, выходило боком.
Был момент, когда Марк начал присматриваться к Уральскому университету. Надо получать образование, надо планировать свою судьбу. На Петербурге свет клином не сошелся. Есть в России места, где можно жить и проявить себя. Но потом это решение почему-то ослабло. Тайна кольца требовала немедленных, необычных действий, а в результате — ни того, ни другого.
Делать было нечего, и он направился в номер к Борис Борисычу. До вечернего представления еще далеко, успеют поболтать.
Проходя мимо буфета, Марк услышал хрипловатый голос Геры и дребезжащий смех буфетчицы. Майор, как обычно, когда появлялись деньги, был в ударе, и тогда его обаянию не могла противиться даже соблюдающая строгий пост монашка. А буфетчицу Любу назвать монашкой нельзя было даже в шутку.
— …тогда мы подкатываем на «пешке» к ихнему духану и суем в окно пушку. Они там только для вида чай пьют, а на самом деле есть и брэнди, и водка. Ну, говорим, всё, духи, выпивку на броню, а то щас как…
Как можно быстрее миновав дверной проем, чтобы Гера не успел заметить и навязаться в компанию, Марк прошел еще по коридору и пбстучал в номер Борис Борисыча.
— Отвяжись, Гера, я занят, — послышался недовольный голос. — У меня репетиция.
— Тогда я просто так посижу, — Марку уходить не хотелось. — А, может, и фокусам выучусь.
— Я думал это Гера, — смутился Борис Борисыч. Он стоял посередине номера в полосатой пижаме, каких уже никто не носил лет тридцать, и забавлялся тем, что, не прикасаясь руками, заставлял небольшой черный шарик дергаться в воздухе.
— Нитки, да? — Марк с ходу начал разгадывать тайну фокуса.
— А что, видно? — всполошился Борис Борисыч.
— Не очень, — успокоил его Марк. — О следующих гастролях ничего не слышно?
— Сидеть мне здесь до весны, — Борис Борисыч закатил шарик в широкий рукав пижамы и вытащил его из-за шиворота. — В Сочи Гуськова послали, а какой же он престидижитатор?
Борис Борисыча замучили интриги. Ему было под пятьдесят, и он объездил всю страну. Работал по первой категории. Не звезда, но ученик самого Старковского. А тот, как известно, всякую шушеру в ученики не брал. Прошлую зиму Борис Борисыч просидел в Норильске, в эту — выпало сидение в Екатеринбурге. А он так мечтал о Сочи. Он стремился туда не меньше, чем чеховские сестры в Москву. Но интриги…
— Не обращайте внимания, в цирке каждый вечер аншлаг.
— Какой аншлаг, половина зала… И то в основном школьники. Притащат с собой портвейна, выпьют под лестницей, а потом ржут все представление, как кони.
— Вы думаете в Сочи лучше?
— В Сочи лучше, да. Там пальмы даже зимой. А воздух! Мне очень полезен морской воздух, — Борис Борисыч с болезненной гримасой ощупал грудь под пижамой. — У меня профессиональный бронхит.
Марк хотел еще спросить, что такое профессиональный бронхит, но не успел, в номер вошла Настя.
Если бы не преданность ассистентки своему кумиру, Марк с удовольствием завел бы с ней более тесное знакомство. Голливудские стандарты Насти способны были оставить незамеченным даже падение реквизита из рукавов манипулятора прямо на арену. Настя поглощала все внимание публики.
Разница в возрасте — Настя была вдвое, если не втрое моложе Борис Борисыча — не мешала ей преданно следовать за маэстро даже в Норильск, хотя при ее-то возможностях запросто могла гастролировать по всему миру. Хорошая ассистентка — половина успеха.
— У меня все готово, — доложила Настя. — В магазин сходила, обед разогрела, пойдемте ко мне.
— Что вы, неудобно, — как всегда смутился в ее присутствии Марк. — Мы с Герой договорились пообедать в ресторане.
— Точно, договорились, как же я забыл, — Гера (вот уж не будь не вовремя помянут!) тут же возник на пороге собственной персоной. — И врежем по маленькой!
Марк чуть не застонал, увидев его, и вымученно улыбнулся.
— Сейчас, Настя, — пообещал Борис Борисыч. — Только вот еще руки разомну и приду.
Он достал из коробки с реквизитом карты и, словно выстрелил колодой в воздух. Карты красивым веером по дуге перелетели из правой ладони в левую.
— Эх, мне бы так! — позавидовал Гера.
— Это еще что! — воодушевился Борис Борисыч.
Двигая одними лишь пальцами, он заставил карты тасоваться с непринужденностью мультипликационной картинки. Потом запустил всю колоду вверх, так что та должна была непременно беспорядочно рассыпаться, но вместо этого легко легла ровным рядком на столе.
— Жан-Батист Камиль Коро! — воскликнул Гера. Упоминание имени известного живописца годилось ему для всех случаев жизни, когда он хотел выразить сильные чувства. — Борис Борисыч, — с непосредственностью ребенка добавил он. — Вам в картах нет равных!
— Ну уж, не скажите, — смутился Борис Борисыч. Несмотря на изумительную ловкость рук, в преферанс он играл отвратительно.
— Мы обязательно выпьем за вас, — пообещал ему Гера, когда они вышли из номера. — Прямо отпразднуем!