Морозова. Тайны рода

Охранитель покачал головой.

— Что творится… Ольга, младший лекарь, в понедельник видела Герасимова рядом с Ильей, тот про мать спрашивал, про диагноз новый и перспективы. Не представляю, что с ним случилось. Стабилизировать Илью удалось, но работать с ним, с его разумом, придется долго. Какая-то, похоже алхимическая, дрянь вызывала такие сильные переживания, что там половина контуров посыпалась, и… Ладно, неважно. Важно то, что он нам ничего не скажет в ближайшие месяцы, и прочитать ничего толком не выйдет.

— А о чем говорил тот бредящий? — поинтересовалась я. Имею право знать. — Ну, который считал что за ним придут и все такое. А другие с такими же рассказами были? И этот сбежавший лекарь у вас давно?

Распутин покосился на меня со смесью уважения и раздражения.

— Пять лет работал, — рассеянно отозвался лекарь. — Петровского и еще двух его товарищей из одного управления перевели. Индуцированный бред, сверхидея. Они считали, что некоторые разведывательные экспедиции организовываются чтобы неугодных магов завести подальше и скормить неким сущностям Той Стороны, которые делают из них Измененных. Не нужно так смотреть, я обо всем доложил. Было расследование, все проверяли. И Петровский с Магдалиновой и Сурниковым были не просто борцами за правду или теми, «кто слишком много узнал». Они были агрессивны, использовали свои дары и магию на каждом, кто с ними не соглашался, рвались в столицу к императору, рассказывали совершеннейшую ерунду про разговаривающих Измененных, какие-то демонические королевства и ад. Религиозный бред в чистом виде. Все трое попали в аномалию, постарались помочь им на месте, но увы.

— Если вам кажется, что за вами следят, то, возможно,за вами и вправду следят, — глухо повторил уже высказанную недавно мысль Романов.

— Господа, я могу отличить бред от реальных воспоминаний. — нахмурился лекарь. — К тому же и нет ни одного свидетельства, ни одного успешного примера недобровольного Изменения. Это невозможно. У нас за тридцать лет тут знаете сколько таких знатоков тайн мироздания? Была паранояльная акцентуация — и вот, пожалуйста, необратимое повреждение сознания.

— И товарищи этот Петровского рядом с ним были? У вас, — уточнила я.

— Да. Погибли, к сожалению. Дурдом…

— Думаю, пора вызвать полицию и Корпус. Вам стоит и защиту получше поставить, и заявление о пропаже без вести написать, — предложил охранитель. — А вашим гостям пора и честь знать.

— Расскажите про тех, кто хотел за нас заплатить, — вмешалась я. — Что это за высокие чины?

— Было три разговора. Сначала — звонок. Человек представился полковником Мурадовым и сказал, что в интересах безопасности страны задержать Александру Морозову и ее соратников, если они решат посетить наше заведение. Было это недели три назад, может чуть больше. Я сказал, что сделаю это как только мне пришлют официальный приказ. Таких звонящих много, периодически семьи пытаются от своих родственников избавиться. Я попытался узнать, не такой ли случай, но трубку бросили. Спустя две недели мне перезвонили еще раз. Я вновь повторил насчет приказа — и через три дня появился некий Нарышкин, представился сотрудником службы имперской безопасности. Показал удостоверение и повторил просьбу.

— И вы не послушали? — удивился порядком побледневший Романов.

— Я не воюю с детьми. И я знаю, какие защиты носят представители силовых ведомств, господа. У этого человека были очень странные ментальные щиты. Крайне странные. Удостоверение он показал мельком, и я решил сначала выяснить, действительно ли на вас, Александра, есть какие-то прегрешения.

— И как? — не сдержалась я.

— Интересно. Знакомые в Твери намекнули, что с вашим возвращением домой совпало появление нескольких Разломов, вот только вышедшие из них твари погибли до их прибытия. Ну и что в вашем особняке находится Андреев, сильный менталист и опытный экспедиционщик, который девять лет работал в интернате где вы воспитывались. Те же девять лет, которые мы по просьбе вашего деда исследуем подавление дара. Сложить два и два было несложно. Но если имперская безопасность хочет задержать шестнадцатилетнюю девушку — то пускай это делает. Сама. Я не намерен использовать ментальную магию без показаний. Хотел остановить нападение на санитара, потому разбил вам амулет, и ограничил дар на время введения препарата, но и только. Я — лекарь, а не сыщик или шпион. Здесь — место, где помогают, а не… Арена.

— Вы рискуете, — тихо заметил Романов. — И нарушаете закон.

— Я выполняю свой долг, юноша. А в игры с задержаниями пусть играют другие. — Говорил Разумовский с немалой силой.

Я подумала и предложила:

— Если… В общем, если вдруг еще кто-то придет — езжайте к нам. В имение. Это официальное приглашение. И за разрушенный прототип я заплачу, и то, что отец платил вашим пациентам, тоже.

Лекарь слабо, но искренне улыбнулся.

— Благодарю, госпожа. Мое место — здесь, но я буду помнить о вашем предложении. Я не беззащитен. От средств для лечебницы не откажусь, мы, если все удастся, сумеем помочь многим. И я с коллегами проведу переоценку состояния, посмотрим, найдутся ли сходные элементы бреда у кого-то еще… Вдруг.

Я кивнула и потянулась в карман пальто за чековой книжкой. Правда, пора и честь знать. Ничего не узнали… Или узнали много.

Напрашивающийся вопрос я задала Романову уже в холле гостиницы.

— Не хотите ничего рассказать?

Ник решительно помотал головой.

— Это не Михаил Ефимович. Если бы он почему-то захотел задержать, то сделал бы это. Прижал бы всех, печать бы использовал императорскую. Кто-то просто решил запугать лекарей.

Я обернулась к Романову. Хорошо что Распутина рядом нет — могу обратиться к дару. Так, чуть-чуть…

— Я не лгу! — Ник тут же поднял руки. — Союзники, ага? Если бы я что-то знал… если что-то узнаю — я скажу. Правда, скажу тут же. Это ну, не… по той проблеме, о которой я говорил. Встречались лекарь с тем притворщиком раньше. Просто облик взяли, и не факт что Михаила Ефимовича, его ж этот менталист в лицо не знает. Просто на вас кто-то зубы точит, но это не мы, точно.

Ну надеюсь… Хотя здравая мысль у Романова была: если бы его служба безопасности мной заинтересовалась, то пришли бы домой, да и все. А такое задержание через лекаря… Ерунда какая-то.

Имитаторы не носят удостоверений. Хотя кто-то мог и в карман вложить. Наверное.

Ильич возник рядом как только я зашла в комнату.

— Как ты?