Страница 61 из 93
Разумовский на меня посматривал. Вел к одному из строений, рассказывая историю «Покоя», о количестве постояльцев, диагнозах… Но я видела, что это только видимость настоящего разговора. Присматривается, изучает. Решает, как себя вести. Не знаю уж, что он себе придумал, но похоже я, в своем черном пальто, невзрачных штанах и почти экспедиционных сапогах поставила его в тупик.
Ну и ладно. Все равно ничего не понимаю во всех этих красивых словах и дипломатии.
Судя по речи Разумовского, в «Покое» был основной корпус, в центральном здании с самыми мощными защитами, для «постоянных постояльцев», и еще один дополнительный, маленький, в бывшей людской — там размещались те, кого не удалось вылечить в управлениях, но кто, как рассчитывали местные целители, поправится. Нас же Разумовский отвел в неожиданное большое, пусть и одноэтажное, строение с широкими окнами. Не людская, но и не конюшня же…
— Бывшие теплицы, — пояснил он, заходя в холл и отряхивая снег. — О, Люсиль, документы по Абрамову готовы?
Проходившая мимо девушка с кипой бумаг в руках покачала головой.
— Сделай, после обеда выписываю. Идемте, нам налево. Тут раньше потолок стеклянный был, чего только не росло… но все то — одно развлечение, и как только наше заведение тут появилось, все перестроили. Хотели два этажа сделать, да низко… Ладно, что это я. Проходите, проходите.
Разумовский подвел нас к массивной двери с надписью «заместитель главного лекаря Разумовский О. В.» За дверью обнаружилась небольшая комнатка со столом секретаря, за которым сидела женщина в годах. Словно сторожила дверь в следующую комнату. А, может, и правда сторожила.
— Мария, чай господам готов?
Женщина кивнула.
— Ну и прекрасно. Вы заходите, я сейчас заберу, — Разумовский поднял левитацией поднос. — Проходите, там места у меня немного, конечно, но вам должно хватить.
Кабинет лекаря напоминал каморку Ильича, разве что чуть больше: стол, стулья для хозяина и посетителя, стеллажи с книгами. Только вместо дивана — кушетка, рядом с которой имелся еще один стул, ну и самовара нет.
Я уселась на кушетку. Так, чтобы все видеть. Элька села рядом, прикипев взглядом к книгам.
— Садитесь, садитесь, — Разумовский поставил поднос на свой стол и, протиснувшись мимо рассматривавшего кабинет Макса, принялся рыться в шкафу у стены. — Все совершеннолетние? Есть тут кое-что…
Коньяк. Три бутылки. Ром, виски, мартини… И колбаса с хлебом из небольшого ледника, обнаружившегося все в том же шкафу.
— Мы бы вас прямо сейчас покормили, но суббота, у нас в столовой урезанная смена, горячее через час принесут, — извиняющимся тоном проговорил Разумовский, сев за свой стол.
— Да все нормально, — у меня не было ни одной мысли, как правильно себя вести. Одно дело этот Мерцевский, в котором один гонор, другое — сильный целитель. — Не проблема. — Я взяла кружку с чаем и, подумав, потянулась за колбасой с хлебом. Ну а что? — Слушайте, я честно скажу: ваш звонок стал для меня неожиданностью. Вы говорите, что для продолжения проекта нужны средства… А какого именно проекта? Отец не передал дела, так что…
— О. Простите, я не подумал об этом. Видите ли, — Разумовский налил себе чай и достал из стола папку, — девять лет назад ваш дед, светлая ему память, предложил нашему заведению стать, скажем так, экспериментальной площадкой для одной из своих старых идей.
Элька напряглась. Вон как Романов с Максом руки сжали…
— Не переживайте, никаких ужасных историй про больных, которым вскрывают череп или мучают током, — быстро заверил лекарь, — речь шла о методах лечения эмоциональных провалов и регресса поглощения. Знаете, что это такое?
Я попыталась вспомнить.
— Поглощение — это когда дар захватывает мага, так?
— Строго говоря — это когда дар захватывает мага насовсем, госпожа Морозова. Временный захват — это провал. И, если уж быть точным, захватывает не дар, а эмоция, его подкрепляющая. Ваш дед предложил пару сырых идей… Ну и средства на их доработку и воплощение. Увы, до результатов Владимир Геннадьевич не дожил, но его сын финансирование продолжил и добавил новые транши на нужды больных безотносительно их участия в наших программах. Это были довольно щедрые пожертвования… Эм, неважно. Вот, тут все документы, держите, — Разумовский протянул мне папку, — выписки по годам и расходам. Ваш отец не требовал их, но я, как и мой предшественник, предпочитаю все держать в порядке. Никто не застрахован от того, чтобы оказаться здесь, м-да… Итак, проект. Я не буду вдаваться в технические детали, если среди вас нет менталистов, — он сделал паузу, и я покачала головой. Ильича можно было позвать, но пока — рано, — или целителей с уклоном в исцеление разума, то, боюсь, понять тонкости будет сложно. Но если обобщить почти десятилетие работы, то мы сейчас вплотную подошли к созданию стабильно работающего артефакта, способного полностью, комплексно подавить дар.
Лекарь сказал это — и замолчал. Вон, по лицу Романова вижу — он впечатлен. И Элька тоже. Только Макс тоже ничего не понял и старается вежливо улыбаться.
— Поясните, — сдалась я. Смысл делать вид что я все знаю?
Разумовский приободрился. Видимо, думал что я просто отмахнусь.
— Способов подавления дара существует несколько, но все они сосредоточены или на чистой работе с эмоцией, вызывающей нежелательное обращение к магии, или на блокировании самого магического импульса. Оба варианта возможны как временная мера, но есть проблемы: постоянное подавление эмоций через жесткий блок или становится неэффективным со временем, или приносит вред. В случае полного погружения в деструктивное эмоциональное состояние полное же подавление этого состояния оставляет человека безвольной куклой. Подавление вспышек магии хорошо, когда эмоция не деструктивная и не сильная, иначе она сама по себе уничтожает разум. Можно применять меры в комплексе, и мы этим тут и занимаемся, но, как вы понимаете, в условиях, например, проживания дома на это нужно много ресурсов и знаний. Задумка вашего деда — создать компактный амулет, который, возможно с контролируемым приемом алхимических препаратов, полностью подавит дар и эмоцию, его провоцирующую. В идеальном случае даже оставит магу универсальную магию.
Я сглотнула. Догадываюсь, для кого нужны были все эти исследования. Точнее, их результаты.