Страница 45 из 93
Чей-то мрачный взгляд вырвал меня из размышлений. Я обернулась и поняла, что мать, которой что-то рассказывала мадам Совина, смотрит на меня. Так, словно я собираюсь похитить Лу, не иначе.
— Идем! — сестра настойчивее потянула за руку.
— Ну пошли. Только куда?
— Подарок! — уверенно заявила Лу и потащила вперед.
Сестра шла сквозь снег, словно зверь-первопроходец. Схватила меня за руку и вела — сначала по едва-едва очищенной от снега дорожке, потом и вовсе прямо сквозь парк, через ту его часть около пруда, где деревья росли гуще всего.
Лу вышла к памятнику. Старому, куда более старому, чем все скульптуры, установленный прадедом. Порядком занесенная снегом статуя на небольшом постаменте не была произведением искусства. Простой чугун, никакого невероятного реализма или ограниченных движений, как у способных менять позы скульптур вокруг фонтана. Простой памятник без крупицы магии.
Он всегда мне нравился. Савва Морозов тут был таким, как в дневниках Тимофея — диковатым, в простом зипуне, будто бы замерший прямо во время ожесточенного торга. И жутковатый. Михаил как-то говорил, что дело в чертах лица, мол, скульптор немного ошибся, случайно исказил их, и из-за этого статуя пугала. Вроде, так считал дед. Но, думаю, тут нет никакой ошибки: создавший изваяние почти наверняка был знаком с Саввой. У которого, думаю, действительно был тот же Покровитель, что и у меня. Лихо, Деймос с Фобосом в одном лице…
Эту статую никогда не выставляли на всеобщее обозрение. Рядом с ней не рубили деревья, мощеная дорожка, которая к ней вела, уже давно оставалась без ухода. Летом ее обычно никто не трогал, позволяя зарастать и ей, и небольшой каменной площадке, на которой находилась статуя. Рядом рос здоровенный, мрачный, словно бы нависающий над миром вокруг дуб, вроде как посаженный самим Саввой. Мощные корни старого дерева уже разворотили часть камней.
Здоровенный дуб и пугающая статуя — не то, чем хвастаются в высшем обществе. На приеме все восхищались скульптурами у подъезда к особняку, прудом и включенном даже в лютый мороз фонтаном, от которого валил пар. На фонтане настоял Михаил, денег на него ушло… Ладно хоть за вчера и воду откачали, и всю систему в магические стабилизаторы затянули. Забава предков и возможность показать всем, что у Морозовых есть деньги и свои диковины.
Но лично мне всегда больше нравилось тут. Около статуи и дуба.
И Лу именно здесь возвела снеговика. Он вышел немного странный — один круг сверху, маленький, ниже второй, больше напоминавший конус, словно платье. Шары-руки были немного разными, но оба получились скорее овальными. Один — прижат к телу, второй вытянут над головой, словно эта штука кому-то махала рукой.
И все покрыто тонким слоем наста.
— Ты сама это сделала?
Лу закивала.
— И наст?
— Да. Тетя Женя сказала, что мне можно пробовать, и мадам показала как! Вот, смотри.
Лу вытянула руку, направив ладонь на снег рядом. Я присела на одно колено, чтобы лучше видеть магию. Хищник внутри шрамов поднял голову, ощутил рядом детеныша и скрылся. Один вдох, другой… И снег подтаял. Сестренка вытянула другую руку — и он, теперь чуть быстрее, замерз.
— Здорово! — искренне похвалила я. — У меня в твоем возрасте так быстро не получалось.
Умение замораживать и греть — первое, чему учили в нашей семье. Не на воде, как большинство других магов, а на снегу. Потому что мы — Морозовы. Ну и, как заметил однажды Ильич, это как минимум красиво. Попробуй заставить ребенка сидеть пред кружкой с водой и гипнотизировать ее взглядом, пытаться направить силу. И зачем? Чтобы учитель засунул термометр и заверил, что все удалось? Вскипятить-то ни у кого не выйдет, на это даже обученные маги энергию предпочитали не тратить без необходимости. Другое дело — снег. Красивый, яркий, завораживающий. И сразу видно как вместо кристалликов появляются капли.
— Правда? — восхищенно спросила Лу.
— Да, — заверила я. — Совершенно точно.
— Значит, я стану великим магом?
— Непременно.
— И великим лепителем! — Лу указала на снеговика.
— Скульптором, — поправила я.
— Правда, похоже?
— На кого именно? — осторожно уточнила я. Мадам Совина? Или мать, одно из двух.
— На тебя! Это — чудовище!
Я едва воздухом не подавилась.
— Чудовище?
— Да! Мама сказала что ты — чудовище, я слышала, как она тете Ане по телефону жаловалась. Я спросила у мадам, что такое чудовище, и она сказала, что это большое чудо. Я спросила, что такое чудо, и она сказала «Александра в платье». Вот, смотри какое большое! И танцует, вот, как ты на балу!
Я улыбнулась. Искренний восторг ребенка…
— Хорошо что и ты тут, и мама тут, и Марина. Только папы нет, — на глаза Лу навернулись слезы.
Я сглотнула. Как-то не доводилось мне говорить о смерти с маленькими детьми. Врать не хотелось, да и Ильич, когда я решилась поговорить с ним на эту тему, заверил, что не нужно «папа уехал», «папа просто спит под землей» или еще какой-нибудь ерунды.
— Лу… Папа больше не с нами, — тихо проговорила я.
— Он там, — Лу ткнула пальцем в небо, — смотрит за нами. Но не тут…
Что сказать?.. Я придвинулась ближе и обняла сестренку. Лу обхватила меня маленькими ручками, стараясь сжать как можно сильнее, и заплакала. Я провела по спине, пытаясь понять, что могу сделать. Я все-таки глава рода…
Когда-то, в первые годы в интернате, мне хотелось, чтобы кто-то пришел и обнял. Обхватил и сказал, что все будет хорошо. Я не имею утешать детей, не могу подобрать нужных слов… Но, может, перстень на что-то сгодится?
Я попробовала прикоснуться к магии, к чему-то, общему для меня и Лу, прося помочь утешить, согреть. Потерянное не возвращается. Я каждый день вспоминаю интернат и буду помнить всегда. Но в тепле проще прожить и принять. По крайней мере я хочу в это верить.
Магия обернула нас обеих. В этот раз не холод, а мягкое и спокойное тепло укутало, прогоняя тревоги и страхи. Наша сила. Нашего рода, в котором мы — вместе и рядом.
Это не стоило почти никаких усилий. Не поддержание щита или вложение энергии в удары, ничего такого. Просто немного магии, намеренье — и сила, разлитая в воздухе, подхватила мое желание, осыпав нас обеих серебристыми искорками, зависшими совсем рядом.
Лу, успокоившись, так и стояла, уткнувшись щекой мне в плечо. Потом ее руки начали разжиматься, тело обмякло…
— Лу! Эй…
— Не переживай, — рядом появился Ильич. — Она просто спит.
— Спит? Но она не хотела, и…