Страница 35 из 93
Победитель шел мощно, но он был не из тех лошадей, которые бегут быстро и долго. Заснеженная дорога, всадник на спине, холод — все это заставляло его замедлять и замедлять ход. Галоп, медленный галоп, рысь, шаг… Я догнала Распутина. Дорога позволяла ехать вдвоем. Вот так, через лес — и выйдем прямо к городу, коротким путем, а там я примерно понимаю, как добраться до поместья Мерцевских. Дорог-то у нас немного, да и карту я с собой взяла. На всякий случай.
— Невоспитанная зверюга, — недовольно проговорил Распутин.
Я пожала плечами.
— Он просто рад прогулке.
— А уж я-то как рад!
— Вы неплохо держались.
— Я уж не знаю, что вы обо мне думаете, госпожа Морозова, но служба в тайной полиции — это не только первый, да хоть и третий, класс в поездах, дирижабли и высшее общество. Мне доводилось ездить и на скотинах похуже.
— Да, скотины разные бывают.
Распутин, сообразив, как называют магов без дара, прокашлялся. Стряхнул снег, упавший с ближайшего дерева, и проговорил:
— Прошу простить. У меня достаточно разносторонняя подготовка.
— И Романов так умеет?
Все-таки альбинос — из правящей фамилии, и работает тоже на империю. Любопытно же.
— Ночью мне казалось, что его обаяние на вас не действует.
— Не действует, — согласилась я.
Фальшивый блондин мне нравился, пусть я и чувствовала подвох. Истинный же облик Романова… Была в нем тайна, что-то, пробуждающее любопытство. В любом случае он в тридцатке наследников, а я, пусть и стала главой рода, все равно просто Морозова.
— Но мне любопытно. Особенно если учесть, что он знает правду обо мне. Откуда, кстати? Не из ваших ли отчетов?
— Я, госпожа Морозова, скромный сотрудник тайной полиции, и свои отчеты Нарышкину не шлю. Источники же информации императорской семьи обширнее, чем наши. Романовы — правят, мы — подчиняемся.
— Он угрожал забрать книгу. Официально, — пожаловалась я.
— А вы угрожали убить его, — усмехнулся Распутин. — И выглядели при этом весьма внушительно.
Уже пожаловался…
— И все-то вы знаете.
Распутин рассмеялся.
— Оправдывался за свой провал. Не знаю только зачем, честно говоря. Я — не его начальство. Между нами: если бы речь шла о ком-то другом, вы с Андреевым могли и головы лишиться.
— В записях ключ к тому, зачем все это заварили!
— Я знаю. Просто замечаю: Ник не из матерых, потому легко уступил вам. Но угрозы, особенно угрозы Романовым — очень плохая идея. Учитесь договариваться, тут вам не интернат.
— Я уже в курсе. Кстати, мы же вроде договаривались обмениваться информацией. И я не верю, что вы не узнали за прошедшее время ничего о Беглове, Осиповой и этом «Оке».
Распутин бросил на меня острый взгляд.
— А если и нет? Чем пригрозите?
Я скрипнула зубами.
— Ничем. Просто учту, что мы с вами — не союзники.
Охранитель хмыкнул. Помолчал, словно желая потянуть время, и признал с ощутимым сожалением:
— Вы не верите, но это так. Беглов — маг Корпуса, из младшей ветви обедневшей столичной семьи, занимался рутиной в головном управлении. Звание низкое, исследователь-статистик, обрабатывал данные. Пара небольших романов, несколько карточных долгов, которые старался отдавать вовремя, походы с коллегами в бары по выходным. Не душа компании, но не изгой. Средних способностей, старательный. Начинал на похожей должности статистика в Петербургском Императорском, пробыл там два года, потом пошел по вакансии в Корпус и проработал там десять лет. Похоже, самое примечательное в нем то, что он пропал в экспедиции. Признаю, до вчерашнего дня мы считали его мертвым.
— Это еще почему⁈
Перепелка недовольно фыркнула, словно соглашаясь с моим недовольством.
— Потому что подписать фотографию мог кто угодно, — объяснил Распутин так, словно это было самой очевидной вещью в мире. — Беглова никто не видел, он не возвращался домой, ни с кем не связывался с той экспедиции. Мы предположили, что это — попытка запутать следы и, возможно, запугать. Но коль вы с Андреевым уверены, что из Разлома ночью вышла Осипова, то не стоит исключать и того, что Анатолий или не так прост, как хотел казаться, или как-то сумел вернуться. Вряд ли в таком же виде, конечно.
Кстати, о виде.
— Ваш этот Романов похож на Имитатора.
Я вчера видела, как он обувь снимал, но все же.
— Уверяю, он человек, — отмахнулся Распутин. — Хотя и увлекается Той Стороной, словно за Разломами научные открытия под ногами валяются. Хотел поступить в Корпус и верил, что станет исследователем, но его дар не слишком хорошо сочетается с физическим здоровьем.
— И он не знает об «Оке», — негромко заметила я. — Знает о моем даре, знал еще до того, как увидел, но не об «Оке».
Распутин, не отпуская поводьев, развел руками.
— Предположу, что он видел полное досье на вас, но не читал мои отчеты по расследованию. Его задачей было проникнуть к вам и забрать книгу, и точка.
— Если верить ему.
— А вы верите? — полюбопытствовал Распутин.
Я задумалась. Вроде личный вопрос, но почему бы не ответить? Может, охранитель еще что-нибудь про этого родственника расскажет. Интересно же.
— Не знаю. Я как-то не так представляла себя человека с, похоже, еще более секретной, чем тайная полиция, службы. Ну или он это специально.
Распутин тяжело вздохнул.
— Ник много знает, но его представления о реальности часто с этой реальностью расходятся. Я просил Нарышкина отказаться от идеи делать его полевым агентом, но кто же меня слушает… Боец из него плохой. Постарайтесь, если будет такая возможность и необходимость, присмотреть за ним. Все же у вас больше опыта нахождения в, скажем так, сложных ситуациях.
Я усмехнулась.
— Я-то могу, но зачем? Он же получит свою книгу да отправится восвояси. Пока он — мой гость и все такое, но потом я что сделаю?
— Все зависит о того, что именно скрывает шифр. Если у истории будет продолжение, то я не удивлюсь, что Нарышкин оставит его здесь. Участвовать и руководить.
Я фыркнула.
— Пускай попробует. Что там, кстати? Вы говорили про сложные термины.
— Похоже, это что-то вроде личного обсуждения результатов исследований. Ник с Андреевым только начало хоть как-то поняли, но, вроде как, ваш дед с коллегами проводил какие-то опыты независимо и обменивался записями о них. Очень тяжело читать.
Тяжело? Почему?
— На людях опыты?