Страница 2 из 93
Ильич не торопил, хотя и бросил на меня взгляд. Ну уж начала — надо договаривать… Все равно правда вскроется, так или иначе. Мы, может, и богаты, но друзей у нас среди других магов немного, а многие посматривают с опаской и шепчутся за спиной. И будут шептаться еще громче. Как же, глава рода — бездарность… Хорошо хоть мое участие в сражении с Харвестром удалось замять, больше потому что местные маги Корпуса были не в восторге от того, что кто-то «снаружи», гражданский, помешал твари уничтожить весь квартал. Кто-то, а не они.
— Но это не так, — я подошла к сути разговора. — Савва Морозов, — я нашарила глазами портрет, — не был крепостным, который благодаря таланту и удаче разбогател. Он был Связанным.
Ильич обернулся ко мне.
— И почему это так беспокоит тебя?
— Шутите⁈ Моему предку и поколениям до него ограничили магию. Не просто так.
Ильи чуть улыбнулся.
— Саша, в прошлом так нередко поступали с политическими противниками. После Сопряжения и в нашей стране было много всего. Войны, борьба за власть, попытки остановить и измененных, и монголов, которых те первыми выгнали со своих земель, попытки совладать с только-только появившейся магией… Я — не лучший историк, но дошедшим до нас свидетельствам одно время вся территория нашей страны, меньшая, чем сейчас, была чем-то вроде сотен небольших поселений, за пределами которых властвовали измененные. И главы этих поселений, из магических родов, воевали и с тварями, и друг с другом. И даже когда Ивану Грозному удалось всех приструнить и похоронить надежды новгородцев на независимость, продолжались стычки, и проигравшие в них нередко Связывались. Уничтожать род не в бою считалось неправильным, Покровителей можно разозлить, а так, без магии, вроде и вреда никому не большого не будет.
Я покачала головой. Ильич пытался меня успокоить, но зря. Я сама узнала об этом в двенадцать, прочитав единственную семейную хронику, написанную сыном Саввы Морозова Тимофеем. Любопытно стало. Там и нашла замечание о том, что «отец долго оставался Связанным, несмотря на все его заслуги перед нашими людьми, императором и Господом Богом».
Сведений о том, почему моему роду в прошлом ограничили магию, было немного, но кое-что раскопать удалось.
— Я тоже так думала. Когда Иван Четвертый вступил на престол, наше поместье было где-то на восточных границах страны. Места называют разные, но суть одна — во время Смуты все изъяли, перебили всех, оказывавших сопротивление, стерли род из всех мирских книг, а Михаил Романов лично наложил Цепи.
— Вы не единственные, кто пострадал тогда. — парировал Ильич. — В этом нет ничего позорного, многие не хотели терять свои позиции. Кто-то не отдал власть Грозному и попал в опалу еще при нем, кто-то уже после его смерти пытался откусить кусок побольше и подавился, кто-то поддержал не того кандидата на престол.
— Да. Но этих многих Романовы помиловали, — я с помощью Эльки попыталась понять, в чем дело, но ничего толком не нашла. — А нас — нет. Цепи Романовы держали два века и сняли с Саввы Морозова только после того, как он снарядил экспедицию на Урал. Не тогда, когда Савва построил одну из первых в стране артефактных мануфактур, не после того, как он вложил большую часть заработанного за жизнь в исследования альтена и его свойств, а после этой экспедиции. И после нее же его средний сын Иван уехал в Пермскую губернию, рассорился с семьей и никогда больше не возвращался. Туда, где, как говорят, жили наши предки до того, как потеряли все.
— Владимир бывал на Урале, — немного рассеянно проговорил Ильич. — Ты хочешь сказать, что знаешь, за что твоих предков осудили на участь Связанных?
Я покачала головой. Вот эта часть семейной истории оставалась тайной за семью печатями. А жаль, очень жаль. Может, записи об этом есть в каком-то тайнике, который откроется мне благодаря перстню, но пока я его не нашла.
— Я знаю только, что Савва начинал с нуля, он действительно был крестьянином. Но заработал очень много. И он и до той экспедиции ездил на Урал, и к нему, это Тимофей описывал, приезжали «уральские знакомцы нашей семьи». К простому крестьянину. И до самой смерти Савва не рассказал сыну, которому ведь передал перстень, что это были за люди и зачем нужна была та экспедиция. Официально они искали какие-то полезные ископаемые, но Тимофей подозревал, что дело было в чем-то еще.
— Считаешь, что он мог привести что-то оттуда? Что-то, что принадлежало роду раньше?
Я кивнула. И поспешно добавила:
— Я понятия не имею, о чем речь. Может там, какая-то альтенноположительная руда, есть же такие, которые лучше других на магию реагируют, или самоцветы, или еще что. Но будь это так — зачем скрывать? Если Цепи наложили за какой-то проступок во время Смуты, то почему не снимали столько лет?.. Когда мой род перебрался сюда, вся эта история вышла на свет. Был скандал. После мануфактур, больницы и кучи вложенных в Тверь денег разговоры поутихли, но друзей у нас среди местных немного, и те в основном слабые маги из младших семей, которые с нами из выгоды.
— Такое среди аристократов обычное дело, — отмахнулся Ильич. — Если два рода богаты, то они союзники до тех пор, пока им это выгодно. Если богат один, то второй пытается ему угодить, опять же, из выгоды. Исключение — вассалитет, но родовой он не так часто встречается, Романовы не одобряют, уж больно раньше из-за этого войн много было. Объясни, что тебя смущает. Думаешь, на приеме кто-то решит об этом заговорить? Зря, за такое на дуэль вызывают, да и в целом припомнивший прошлое, такое прошлое, опозорит себя. Это как окунуть руки в экскременты, чтобы ими в кого-то кинуть — замажешься первым.
— Я сама не знаю. Просто… Не знаю. Чего хочет это «Око»? Они убили отца, шантажировали мать жизнью Марины ради доступа к поместью, Милорадова этого завербовали. Ищут что-то, что отец мог получить от коллеги и друга моего деда. Деда, занимавшегося идеей перемещения по Той Стороне, Разломы на которую открылись уже два раза в черте города и очень на руку кому-то, кто это все заварил.
— Твой дед был отличным исследователем и действительно мог открыть что-то, чем не успел ни с кем поделиться. Или, возможно, какой-то честолюбивый и беспринципный маг решил, что какие-то детали исследований Владимира пригодятся ему для его собственного открытия. Что тебя смущает?
Я повернулась к Ильичу.
— Почему дед нашел что-то важное, а другие — нет?
— Саша, такова магия. Кто-то берет верное направление и решает проблему, что-то открывает, а другим это не удается.