Страница 25 из 67
Я посмотрела на материнское письмо. Ум сразу предложил способы выяснить: попросить Тома отказаться от выгодного контракта, пофлиртовать с другим мужчиной, приблизиться и проверить, выдержит ли границу. Каждый способ превращал его в опыт.
— Тогда он должен сказать сам. Не после проверки, которую я ему устрою.
Это было правильное решение. Я ещё не знала, что Том уже выбрал молчание.
Чтобы не превратить ожидание в слежку, я занялась Книгой. Переписала все упоминания желания за последние сто лет: свадебные настойки, отвары от нерешительности, праздничные вина. В половине случаев предки оставляли рецепт, но не последствия. «Сработало прекрасно», писала двоюродная бабка Ада, не уточняя, кто потом разбирался с прекрасным результатом.
На полях одной страницы нашлась запись другим почерком: «Желание любит свидетеля, решение нуждается в двери». Я обошла комнату, рассматривая настоящую дверь. Защёлка была простой: человек мог закрыть её изнутри или оставить открытой. Никаких верёвок, печатей, чар.
Нив вошла с фонарём и спросила, почему я стою в дверях.
— Пытаюсь понять мёртвую родственницу.
— Они неудобные собеседники.
— Зато не перебивают.
Нив прочла заметку и проверила соседние страницы. Бумага в этом месте была потёрта, словно кто-то часто касался рисунка пальцем.
— Возможно, это не ингредиент, — сказала она.
— А правило использования.
Мы не сделали окончательного вывода. Переписали строку в журнал и оставили рядом три пустых версии. Это была новая дисциплина: не влюбляться в первое толкование только потому, что оно звучит красиво.
Встречу у склада я всё равно воображала при вечернем свете.
До встречи оставался день, который пришлось прожить среди людей. Утром пришла женщина за приворотом. Не заражённым вином — настоящим средством, которое заставит соседа бросить невесту. Раньше такие просьбы мы переводили в шутку и продавали чай для уверенности. После Тома юмор показался трусостью.
— Мы не делаем средств, меняющих чужое согласие, — сказала я.
— Но вы же Морвейны.
— Именно поэтому.
Она стала торговаться. Предложила двойную цену, потом рассказала, что сосед смотрит на неё каждое воскресенье. Я заметила платье, выбранное для его внимания, обкусанные ногти, злость, под которой сидел страх остаться одной. Всё это позволяло понять её и не давало права помочь.
— Хотите средство для сна или разговор о том, как пережить отказ?
— Я не получала отказа.
— Тогда сначала получите ответ без магии.
Она ушла без покупки. Элиза, раскладывавшая свечи, не похвалила меня. Только спросила, почему я предложила разговор, если сама избегаю прямого вопроса Тому.
— Потому что лицемерие — тоже семейный ресурс.
— Мара.
Я поправила ленту на витрине.
— Я спрошу вечером.
После обеда пришло письмо от Восса с точным временем следующей пробы. Я вскрыла его ножом, прочла трижды и спрятала в карман. Радость требовала свидетеля. Обычно я выбрала бы мужчину, чьё восхищение сделало бы её ярче. Вместо этого нашла Нив в оранжерее.
Она пересаживала зимнюю мяту, вокруг стояли глиняные горшки, стекло крыши было в каплях. Я прочла ей письмо.
— Ты рада? — спросила она.
— Неприлично.
— Хорошо.
Она вернулась к земле. Мне пришлось носить радость самой, без представления. Через минуту это стало приятно.
Вечером я готовилась к встрече не как к свиданию. Выбрала сапоги без каблука, потому что у склада грязь, и серое пальто. Потом добавила красную помаду. Отказ от спектакля не требовал отказаться от себя.