Страница 23 из 67
Редактор попытался улыбнуться мне так, как улыбались мужчины, надеясь получить более интересную правду. Я ответила той же мягкостью и не уступила ни слова. Обаяние позволяло удержать его возле скучных фактов достаточно долго. Том добавил телефон для возврата партии.
Вечером газета вышла с заголовком «Белл отзывает молодое вино». Не блестяще. Зато никто не пришёл покупать любовь.
Однако редактор оставил внизу заметки одну фразу: «Горожанам советуют воздержаться от поспешных признаний». Она вызвала обратный эффект. К лавке пришли люди, желавшие выяснить, какие признания считаются поспешными и можно ли доверять тем, что уже прозвучали.
Элиза повесила на дверь лист: «Мы не толкуем ваши чувства». Через час кто-то дописал снизу: «А кто толкует?» Нив приписала адрес клиники для симптомов и адрес городского совета для официальных жалоб. Я хотела добавить адрес ближайшей гадалки ради юмора, но оставила стену в покое.
Внутри мужчина лет шестидесяти признался, что ненавидит семейный сырный рецепт. Его жена потребовала возместить тридцать лет ужинов. Они вина не пили — просто решили, что теперь всем положена откровенность. Пришлось объяснить: магическая проблема не делает каждую правду срочной.
— А когда говорить? — спросила жена.
— Когда вы оба готовы обсуждать, что будет после. И желательно не у прилавка с очередью.
Они ушли спорить домой. Я почувствовала, как городская магия расширяется социально даже без вещества: разрешение на импульс оказалось заразительнее пара.
Зато пришли возвращать бутылки. К пяти часам у склада выстроилась очередь: домохозяйки с корзинами, владельцы трактиров, мальчик из посыльной службы с ящиком на тележке. Некоторые требовали деньги, некоторые — подробности, двое хотели оставить вино себе «для научного интереса».
Том поставил стол у ворот и возвращал полную стоимость без спора. Ридли сверял номера. Я отмечала, где партия уже стояла в тепле. Моя красная шляпка быстро стала ориентиром: люди шли ко мне с вопросами, которые стеснялись задать мужчинам у ведомостей.
— А если я призналась мужу, что не хочу детей? — шепнула женщина лет тридцати. — Это вино сказало?
— Вино не придумывает желание. Но под воздействием вы могли говорить резче или раньше, чем были готовы. Не принимайте сегодня новых решений. Завтра поговорите снова, если оба согласны.
— А если он уйдёт?
Я не могла обещать, что не уйдёт. Обаяние не было обезболивающим от будущего.
— Тогда это будет его решение после разговора, а не доказательство, что вы должны были молчать.
Она ушла медленно, прижимая кошелёк к груди.
Следующий мужчина потребовал назвать рецепт. Я сказала, что рецепт опасен. Он предложил заплатить. Я назвала цену возврата бутылки и улыбнулась так ласково, что он понял отказ только у ворот.
— Ты наслаждаешься, — сказал Том, когда очередь поредела.
— Тем, что могу отказать красиво? Конечно.
— Я имел в виду работой с людьми.
Я сняла шляпку и встряхнула волосы. Мне нравилось, что он видел оба слоя: удовольствие от влияния и пользу. Другие мужчины часто замечали только первое и считали второе милой случайностью.
— В комнате я быстро понимаю, кто хочет быть главным, кто боится выглядеть глупо и кто согласится, если дать ему почувствовать, что он придумал решение сам.
— Звучит опасно.
Том поставил очередную возвращённую бутылку в ящик этикеткой наружу.
— Я опасная.
— Знаю. Поэтому и спрашиваю, что ты делаешь с этим знанием.
Его ответ не был флиртовым ударом в ответ. Он задал вопрос и продолжил считать бутылки, оставив мне неудобную мысль.
К закрытию вернули сорок три бутылки. Три номера не совпали с накладной. Один ящик ушёл в «Орион», другой — в пансион, третий числился на фестивальном складе. Смешной городской скандал превращался в сеть физических предметов, каждый из которых нужно было найти.
Я приколола карту к стене конторы. Красными булавками отметила известные места, синими — случаи, белыми — непроверенные номера. География Вейлмора проступила иначе. Красивые улицы детства превратились в маршруты доставки, тёплые подвалы и залы с плохой вентиляцией.
— Ты могла бы управлять гостиницей, — сказал Том.
— Я собираюсь сниматься в кино.
— Одно не отменяет способности к другому.
Раньше я услышала бы предложение остаться. Теперь — признание навыка. Это было меньше романтики и больше уважения.