Страница 19 из 33
Часть Вторая
Бывает так, что, находясь на определенном этапе нашей жизни, человек начинает непроизвольно оглядываться назад. Что он при этом чувствует? Ностальгирует по прошлому, сожалеет об упущенных моментах и принятых решениях или, наоборот, не жалеет ни о чем? Чаще всего человек сожалеет, иначе не было бы такого желания изобрести машину времени, чтобы вернуться в прошлое. А что если бы человеку был отведен один день, чтобы все исправить?
Когда я прохожу мимо баров и клубов, я вижу толпу молодых людей ненамного моложе меня, но таких далеких. Если кто-то сомневается, между двадцатью тремя и двадцатью шестью годами есть пропасть и она – огромна. Когда тебе двадцать три, ты думаешь, что все еще можно изменить, в двадцать шесть ты хочешь остановить время, потому что оно несется вперед с неописуемой для тебя скоростью. Я прохожу мимо лиц, полных надежд, счастливых и пьяных, влюбленных, – когда-то и я таким был. А что произошло – до сих пор не пойму – ты просыпаешься утром и не понимаешь, в какой реальности живешь с вопросом: «Почему я здесь, а не где-либо еще?»
Любовь – как спасение прошла, словно миф, сквозь всю мою жизнь, я устал искать в каждой паре глаз отражение себя.
Чем эти люди отличаются от меня? Мне двадцать девять, а через неделю исполнится тридцать лет. И я никогда не ощущал такой пустоты. Мне не хватит и сотни дней, чтобы все исправить.
10
Мы делаем все, но не делаем ничего.
Сколько раз она перечитывала это письмо – если бы оно было бумажным, то затерлось бы до дыр. Анна знала каждую строку наизусть. Все, что она чувствовала, – сожаление. Это последнее письмо, которое она получила от Марка три года назад. С тех пор как она сказала последнее слово, он не присылал ей ничего, кроме открыток на Рождество, в которых писал скупо и безлико.
В то утро по окнам барабанил дождь. Анна любила этот звук, смешавшийся со стуком клавиш на компьютере. В кофейне было пусто. Прошли годы, а она все больше тяготела к одиночеству, особенно когда работала. Правда, в этот раз работа не шла из-за переизбытка мыслей в голове. Минут пятнадцать она не отрываясь смотрела на экран, потом, глубоко вздохнув, закрыла электронную почту.
Вот уже два года ее жизнь была идеальной – работа, муж и дом. В прошлом она мечтала о такой жизни, но не предполагала, что она когда-нибудь действительно станет такой. Все наконец-то пришло в норму – больше некуда бежать. Так почему, прочитав свои же слова трехлетней давности, ей стало не по себе?
Она сняла очки и покрутила их в руках. Вдох-выдох. «Мне 27 лет, у меня все хорошо. Но, если я буду повторять это каждый день как мантру, это что-то изменит?»
Каждое утро было похоже на традицию: она просыпалась ровно в семь утра и первым делом отправлялась за кофе в ближайшее кафе, где ее знали уже все официанты и бариста. Она открывала ноутбук и писала. Ничего не изменилось – писать она могла только среди людей. Все это было так обыденно, но, видимо, это и есть взрослая жизнь. Когда ты изо дня в день выполняешь одни и те же функции, не задумываясь о жизни и ее течении в целом. А потом оглядываешься – прошло три года и ничего, по сути, в твоей жизни не меняется. Хотя изменилось многое: написано две книги, она работала фрилансером и преподавала. Но ее не покидало чувство, что что-то не так. Гораздо труднее смириться с тем, что она чья-то жена, но это так. Два года назад она сказала «да» успешному и перспективному молодому человеку. Да, это были два счастливых года. Она ни с кем не разговаривала так, как с мужем – почти каждый вечер они садились в машину или долго гуляли, говоря обо всем на свете. О переживаниях, страхах, мечтах и планах. «Мы самая главная опора друг для друга».
И они делают все, чтобы сохранить эту идиллию, свое убежище. Брак – это работа. Но только теперь она поняла, что настоящая любовь существует, впрочем, довольно мыслей. Она захлопнула ноутбук и подошла к стойке. Сегодня была смена Михаила, с которым они подружились – он учился на биолога и несколько дней в неделю работал в кофейне. Вот и сегодня он приветливо ей улыбнулся.
– Сделай два латте с собой, пожалуйста.
– Ок.
Он отвернулся к кофемашине. Несколько минут Анна наблюдала за ним.
– Мне так нравится процесс приготовления кофе. Это такая тонкая наука, – она рассмеялась, – как приготовить вкусный кофе и не отравить людей.
– Полгода назад я даже не знал, что на самом деле поил людей отвратительным кофе, – он усмехнулся. – Все время думал, что меня уволят.
– Зато теперь ты в этом знаток. Мой муж работал в кофейне, когда учился в университете. Его кофе сводит меня с ума, жалко, что из-за работы он готовит его очень редко.
– Значит, у меня еще все впереди и работа бармена не единственная работа в моей жизни.
– У тебя действительно все впереди.
Он перевел взгляд на ноутбук.
– Готовишь миру очередной шедевр?
– Если бы.
– Готово.
Она взяла два стакана с теплым напитком.
– Хорошего дня!
Когда она вошла в квартиру, Андрей еще спал. Она раздвинула шторы и легла на свою половину кровати.
– Просыпайся, соня.
Андрей приподнялся на кровати и потянулся к будильнику:
– Сейчас семь тридцать утра, а ты уже на ногах. У тебя бессонница?
– У меня нет бессонницы, только режим.
– Какие планы на день?
– Мне нужно к редактору, потом в университет. Вечером приготовлю ужин.
– Я говорил, что мне повезло с тобой.
– О, я поняла, за что ты меня любишь. Но, кажется, я лучшая жена года.
– Что-то написала?
– Zero. Может, я ненастоящая писательница. Надо было не слушать наших друзей, которые говорили: «Тебе бы книги писать!» Выпустила одну книгу, потом вторую… на этом и надо было остановиться.
– Твои книги хорошие. В них нет той чуши, которая есть в современной литературе.
– Скажи это моему редактору.
– Я твой единственный самый вечный фанат, – он поцеловал ее в щеку.
– Мне пора на встречу, – она встала с кровати и повесила сумку на плечо.
– Анна…
– Что?
– Я тебя люблю.
Она рассмеялась:
– И я тебя, кажется, тоже.
Анна села в вагон и огляделась. Никто не замечал окружающих их людей, всех волновало, как бы пережить очередной рабочий день. Она достала ручку и блокнот.
В этой череде серых дней теряется весь смысл жизни, но мы же не роботы, нам надо просыпаться и что-то чувствовать.