Здесь и сейчас

6

Год тишины

Он стоял и смотрел на дом ее матери, не решаясь войти. Марк знал все о том, что случилось с Анной, именно из ее письма и не мог оправиться от шока. Он писал Анне по имейлу, посылал бумажные письма, но не получал ответа около четырех месяцев, пока неожиданно не нашел в почтовом ящике послание от ее матери. Послание отчаяния и боли. Бросив все дела, он снова приехал в Петербург, и снова единственной причиной этому событию была Анна.

Но потом все-таки решился нажать на кнопку звонка, и с первого взгляда стало понятно, что Анна копия матери. Только взгляд был другим.

Они прошли в большую гостиную, которая могла принадлежать только дизайнеру и искусствоведу, каковой и была ее мать, – он вспомнил. Светлая и искусно обставленная, она была олицетворением ее живой натуры, хотя сейчас ее лицо было закрыто тоской.

– Марк, спасибо, что вы приехали. Я просто не знала, кого еще просить о помощи. А по письмам, которые вы прислали, я поняла, что вы были с Анной довольно близки. Присядем?

– Как это произошло?

– Вы знаете, что случилось с ней год назад?

– Нет, она ничего не рассказывала.

– В этом вся моя дочь… Где-то год назад в жизни Анны произошло одно событие – умер ее друг, человек, которого она, по всей видимости, очень любила. Всех подробностей я не знаю. По ряду причин мы с моей дочерью были не слишком близки. Мы с мужем отправили ее к психотерапевту – Анна прошла терапию, и казалось, что все налаживается, но месяц назад мне позвонили из больницы, куда ее привезли наглотавшуюся таблеток. А потом выяснилось, что у нее был своего рода приступ, врачи до сих пор не могут определить диагноз. Боже… это было ужасно, ее едва привели в сознание, после она даже не помнила, как ее зовут.

– А что сейчас?

– Я привезла ее сюда, к себе, хотя она была против. Но в ее нынешнем состоянии за ней кто-то должен присматривать. Врачи до сих пор разводят руками; скорее всего, весь этот год стресса и то, что она держала свою боль внутри, вылилось в ее бессилие, в беспомощность. Силы покинули ее настолько, что она не может ходить, пошевелить головой и приподняться с кровати. Сама я уверена, что это психосоматический симптом и победить его может только сама Анна. Но она этого не хочет.

– Как я могу ей помочь?

– Просто быть с ней какое-то время. Со мной она не встанет на ноги, но я очень надеюсь, что именно с вами она это сделает. Почему-то… сейчас я смотрю на вас, и я в этом уверена. Вы – моя последняя надежда.

– Могу я ее увидеть?

– Разумеется, мы оборудовали для нее комнату на первом этаже, но, по правде говоря, мне кажется, ей все равно. Она только лежит и смотрит в одну точку.

Они прошли в соседнюю дверь, но перед самой комнатой она остановилась и повернулась к нему:

– Марк, вы должны понимать, что Анна сейчас не совсем та Анна, которую вы встретили. Сейчас у нее все чаще бывают агрессивные настроения, но вы не должны брать это на свой счет. Это все болезнь.

Он не видел ее четыре месяца. А теперь увидел отчаяние и боль, и все, что он услышал, – холодное:

– Мама, ты могла выбрать другую кандидатуру для попытки моего спасения.

По договоренности с ее матерью Марк мог остаться на месяц в их доме – для него была подготовлена комната. Но его уже мучили сомнения.

Вместо общения с той, к кому приехал, он помогал по дому и ездил в город за продуктами, все больше не понимая, зачем он здесь. Кому он должен? Кому он должен, если его присутствие никому не нужно?

Каждое утро он спускался на кухню и в абсолютной тишине пил кофе и читал газеты, но в это утро он застал там Анну. Она сидела у окна, как всегда не замечая его. Нет, делала вид. Марк решительно подошел к ней. Будь его воля, он бы развернул ее вместе с креслом или вытащил из него.

– Прости, что лезу не в свое дело, но как ты себя чувствуешь?

– А по мне разве не видно? – она потерла рукой лоб.

– Ты выглядишь так, как будто не хочешь выздороветь и встать на ноги.

– Это правда: я не хочу, чтобы мне помогали.

Она снова отвернулась, избегая встречаться с ним взглядом. Из-за постоянного недомогания ее глаза выглядели усталыми и блеклыми. Марк знал, что это защитный механизм, поскольку единственный способ примириться с той жизнью, с которой столкнулась Анна, – сделать вид, будто это происходит не с тобой.

– Почему ты не поделилась со мной? Почему, когда ты видишь, что я здесь только из-за тебя, ты избегаешь всякого общения со мной?

Она не отвечала.

– Анна…

– Ты бы понял, что человек, с которым ты познакомился, не совсем здоров, он ненормален. Как и все, кого я знала. Даже мама старается держаться от меня подальше.

– Но это не так! Ты не сумасшедшая, и у всех бывают кризисы, а наша главная задача – их преодолеть.

– А я этого не хочу. Потому что в моей жизни все потеряно. Я не хочу вставать с этого кресла и снова столкнуться с тем, что со мной случилось.

Она молча смотрела в окно, неподвижно и холодно, будто обдумывая что-то.

– Если у тебя есть мозги, уезжай из этого места.

– Знаешь что, не надейся.

– Зачем ты нужен здесь, когда тебе некому помогать. Моя мама, видимо, решила, что твое присутствие что-то облегчит, но это не так.

– Чтобы тебе помочь.

– Почему?

– Потому что я единственный, кто вообще приехал сюда.

Он ушел.

Вечером Марк впервые столкнулся с болезнью Анны один на один. У нее поднялась температура, но ее мать срочно вызвали на работу в город, и ему пришлось остаться наедине с ней. После принятия жаропонижающего Анна провалилась в сон. Все это время он сидел с ней и следил за ее состоянием. Он понимал, что ей плохо, временами ему казалось, что ей тяжело дышать и что ей снятся кошмары. Когда стало понятно, что ее состояние не улучшается, он решил позвонить матери и лечащему врачу.

– Не надо, не звони им, – он услышал слабый шепот, доносящийся с постели.

– Как ты? – он присел на край и снова потрогал ее лоб. – Ты выглядишь не очень хорошо.

– Болит голова. Ты можешь снова дать мне снотворное?

– Таблетки в ванной, я сейчас принесу.

Когда он вернулся, Анна задыхалась. Все началось быстро и так же быстро закончилось. Постепенно ее дыхание успокоилось, но по щекам катились слезы. Все, что ему оставалось делать, – это обнимать ее и чувствовать, как она дрожит. Он положил ее голову на подушку и укрыл ее одеялом. Анна смотрела в потолок; казалось, ее сознание было не здесь.