Здесь и сейчас

– Обычно никто не становится свидетелем моего кошмара.

– Давно это с тобой?

– Обычно приступ начинался так: я падала и стремительно теряла связь с реальностью. Это как потерять сознание, только ощущение совсем другое. Раз – и я уже чувствую прохладный кафель в ванной под собой. Не могу пошевелиться – будто меня уже навечно приковали к полу. Я знала, что главное – пытаться двигаться, встать. С 16 лет меня преследовали панические атаки, и каждый раз мне все труднее было бороться. Представь, когда внезапно ты начинаешь задыхаться, твое сердце колотится как при сердечном приступе. Только это был приступ твоей души, где ты хватаешься за свою жизнь и где ты настолько беззащитен и беспомощен. После каждого приступа я могла часами лежать в постели и смотреть в потолок, борясь со страхом остаться в ней навсегда. В то время врачи не понимали, что могло стать причиной моей болезни. А я думала, что схожу с ума. Как только силы ко мне возвращались, я вставала и подходила к зеркалу, чтобы посмотреть, насколько меня изменил очередной приступ: мое тело выглядело изможденным и усталым, глаза на бледном лице были огромными и яркими. Синева моих глаз была подобна морю. Я знала – с каждой такой атакой я теряла силы жить и умирала по капле. Я хочу сказать, что, если бы не встреча с тобой, я бы существовала, но не жила. А теперь у меня есть желание жить и что-то делать. Только потому, что ты здесь. Думал ли ты, что станешь для кого-то спасением? – она усмехнулась.

– Тебе лучше?

– Завтра будет лучше, обещаю. Накрой меня еще одним одеялом, пожалуйста. Мне холодно.

Почти всю ночь он не сводил с нее глаз. Утром ей действительно стало лучше. Они позавтракали, вместе читали утренние газеты.

– Слишком тихо, ты не мог бы включить какую-нибудь музыку? У нас есть проигрыватель и пластинки.

– Ты слушаешь пластинки?

– Да, а что в этом такого?

– Никто не слушает пластинки.

– Правда? Ну да, это прошлый век. Мне кажется, их слушают хипстеры, но я не хипстер.

– Нет, просто я думал, это я один такой старомодный.

– Тогда ты можешь познакомиться с моей коллекцией. Подойди вот к тем дверям и распахни их.

От пола до потолка стояли полки с музыкальными пластинками.

– Здесь как в раю.

– Трудно поверить, но это единственное, что сближает меня с моей матерью. Она собирала эти пластинки еще со времен своей молодости, ну а потом я приняла эстафету.

– Я люблю музыку и сам ее сочиняю.

– Правда? – ее лицо оживилось. – Ты дашь мне послушать?

– Не уверен, что это кому-то может понравиться. Это ужасно.

– Обещаю не ругать тебя, если это окажется чем-то ужасным, – передразнила его.

Он надел на нее наушники и включил музыку. Несколько минут он наблюдал за тем, как меняется ее лицо. Наконец она с улыбкой произнесла:

– От одной этой песни можно встать с кресла. Это же Coldplay?

– Так попробуй ради меня. Ради своих родителей, друзей. Ты слишком молода, чтобы сдаваться.

– Он тоже был слишком молод.

– Расскажешь мне о нем?

– Я просто не могу поверить, что даже не успела сказать ему «спасибо». Я не могу поверить, что десять секунд требуется, всего десять секунд, чтобы узнать, что человека, которого ты любил, больше нет.

– Жизнь, она странная, иногда ужасная.

– Я бы хотела быть похожей на тебя. Ты сильнее меня. Многое повидал, а я повидала так мало…

– Ты можешь начать все с чистого листа; я думаю, тебе нужно уехать.

– Не думаю, что это теперь возможно в моем нынешнем состоянии.

– Попробуй. Не попробуешь – не узнаешь. А я обещаю, что помогу тебе встать. Но ты должна дать мне обещание – ты не будешь сдаваться, а будешь жить.

Она подъехала и вытащила пластину с нижней полки.

– С этим альбомом связан один момент в моей жизни. В тот день, когда я его услышала, я помню, какая была погода и что я в тот момент чувствовала, ведь тогда я влюбилась.

– Влюбилась?

– Влюбилась в музыку. Я знаю, это звучит странно, и я знаю, что наверняка сейчас у меня сияют глаза, но это так. Эта комната была моим убежищем. Я слушала пластинки, взрослела, и пусть весь мир подождет.

– Пусть весь мир подождет? Умом, головой это не понять, только сердцем. Ты – другая.

– Я думала об этом. Но ты не жил с родителями, которые находятся в разводе. С десяти лет они соперничают за мое внимание, ты не представляешь, как это было ужасно – выбирать, с кем проводить лето: с мамой или папой. Если ты выбирал кого-то из них, то другой непременно обижался. Мои родители – подростки! Это еще прогресс – сейчас они хотя бы звонят друг другу по праздникам. Единственное место, где я могла спрятаться, – вот оно.

– У меня было похожее место.

– Какое?

– Библиотека на даче отца. Пока другие парни проводили время за игрой в футбол, я искал утешение в книгах.

– Я и не думала, что ты такой.

– Какой?

– Не знаю, готовый спасти друга. Ты же знаешь, что я перед тобой в долгу.

Вечером Марк стал свидетелем одной сцены.

– Человеку в твоем состоянии надо выговориться, и для этого нужен специалист.

– В моем состоянии? А в каком я сейчас состоянии?

– Человека, который не знает, чего он хочет.

Она села напротив матери и посмотрела ей прямо в глаза. Но та избегала встречаться с ней глазами.

– Анна, ты едва не покончила жизнь самоубийством. Как мне ни трудно об этом говорить, но ты не справляешься.

– Может, потому, что ты ходишь по дому как ни в чем не бывало с бокалом вина, предпочитая не говорить о проблемах, которые тебя окружают?

– Лучше бы ты поехала к своему отцу. Вы с ним легче находите общий язык.

– У тебя настроение устраивать сцены?

– Анна, я знаю, я не подарок. Я не смогла дать тебе материнской ласки, которую ты заслуживала, не смогла найти тебе хорошего отца. Это вина, за которую я никогда не получу искупление, но сейчас, сейчас я хочу помочь тебе. Ты не представляешь, каково это – услышать звонок, когда тебе сообщают, что твой ребенок едва не умер. Он хотел умереть.

– Мам, не плачь. Ради Бога, видеть твои слезы для меня самое ужасное.

– Возвращайся в Париж, дорогая. Ты могла бы написать там диссертацию или книгу. Ты будешь наслаждаться этим городом, пить кофе с круассанами, а по вечерам пить вино, строить глазки французам. La vie est belle? И я верю, ты встанешь. А если мать в это верит, то все сбудется.

– Возможно.