Страница 9 из 35
Я скрестил руки на груди и действительно приготовился слушать. Адам – один из моих самых близких друзей и настолько уравновешенный человек, насколько это возможно для сотрудника крупного нью-йоркского издательства, и если он говорит, что у нас проблема, значит, дело и вправду серьезное.
– Мать выдавала себя за дочь, – выпалил он.
– В каком смысле?
Да, обе женщины очень красивы, но сразу видно, что Эйва гораздо старше.
– В том смысле – кто владеет правами на эту книгу.
Меня затошнило – буквально. Теперь все стало понятно: это Эйва хотела, чтобы я занялся книгой… не Джорджия. Вот же черт.
– Ты хочешь сказать, что мы потратили столько времени на переговоры, а теперь все вот-вот развалится?
Я стиснул зубы. Я не просто освободил время на этот проект. Ради него я поставил на паузу всю свою жизнь. Бросил все и вернулся домой из Перу. Мне нужна эта чертова книга, и если она от меня ускользнет… Нет, это просто немыслимо.
– Если ты не сумеешь убедить Джорджию Стантон, что ты идеальная кандидатура для завершения книги, то именно так я тебе и скажу.
– Вот же хрень.
Я живу ради риска и вызова. Довожу до предела свой разум и тело с помощью писательства и скалолазания, и эта книга была моим мысленным Эверестом: по-настоящему сложной задачей, которая вытолкнет меня из зоны комфорта. Если я сумею передать стиль и голос другого автора, особенно такого любимого, как Скарлетт Стантон, это будет не просто профессиональный подвиг. У меня в этом деле имеется личный интерес.
– Она и есть, – согласился Адам.
– Я сегодня случайно в книжном встретился с Джорджией. Она ненавидит мои романы.
Что не сулило мне ничего хорошего.
– Я так и понял, – прищурился он. – Пожалуйста, скажи, что ты повел себя не как обычно. В смысле, не по-мудацки.
– По-мудацки – понятие относительное.
– Великолепно. – Его голос сочился сарказмом.
Я потер кожу между бровями, пытаясь придумать, как можно переубедить женщину, которая, очевидно, составила четкое мнение о моем творчестве задолго до нашей встречи. Я всегда получал что хотел благодаря упорному труду или толике личного обаяния, а признавать поражение и отступать – не в моих правилах.
– Давай я дам тебе пару минут, чтобы собраться с мыслями, а потом ты вернешься в гостиную и явишь чудо. – Адам похлопал меня по плечу и ушел, а я остался в прихожей, пока Эйва возилась на кухне.
Я достал из кармана телефон и позвонил единственному человеку на свете, который мог дать мне хороший и беспристрастный совет.
– Что тебе нужно, Ной? – раздался в трубке голос Эдриен под аккомпанемент детских криков на заднем плане.
– Как убедить человека, который ненавидит мои книги, что я не такой уж дерьмовый писатель? – тихо спросил я, повернувшись к дверям кабинета.
– Ты позвонил потешить самолюбие?
– Я не шучу.
– Раньше тебя совершенно не волновало, что думают люди. Что происходит? – Ее голос смягчился.
– Объяснять долго и сложно, и у меня есть две минуты, чтобы найти ответ.
– Ладно. Во-первых, ты не дерьмовый писатель. У тебя миллионные тиражи и миллионы поклонников. – Фоновый шум затих, как будто Эдриен закрылась в другой комнате.
– Ты и должна так говорить. Ты же моя сестра.
– Я сама ненавижу как минимум одиннадцать твоих книг, – весело отозвалась она.
Я рассмеялся.
– Какое странное конкретное число.
– Ничего странного. Могу перечислить, какие именно…
– Это мне не поможет, Эдриен.
Я изучал небольшую коллекцию фотографий вперемешку со стеклянными вазами на столике у двери. Та, что в форме морской волны, похоже, была ручной работы; она стояла рядом с фотографией мальчика лет шести, сделанной, вероятно, в конце сороковых годов. На другом снимке была изображена юная девушка на школьном балу… может быть, Эйва? На третьем – черноволосая девочка в саду. Наверняка Джорджия. Даже в детстве она выглядела серьезной и немного грустной, словно мир уже очень сильно ее подвел.
– Вряд ли получится убедить Джорджию Стантон в своей профпригодности, если я ей скажу, что мои книги не нравятся даже родной сестре.
– Мне не понравились твои сюжеты, а не писательск… – Эдриен умолкла на полуслове. – Погоди, ты сказал Джорджия Стантон?
– Да.
– Охренеть, – пробормотала она.
– У меня остается, наверное, секунд тридцать. – Каждый удар сердца был похож на обратный отсчет. А ведь все так хорошо начиналось.
– Что у тебя за дела с правнучкой Скарлетт Стантон?
– Я уже говорил, объяснять долго и сложно. И откуда ты знаешь, кто такая Джорджия Стантон?
– Странно, что ты не знаешь.
Эйва вышла из кухни с подносом, на котором стояли высокие бокалы. Кажется, с лимонадом. Она улыбнулась мне и проскользнула в гостиную.
Время поджимало.
– Слушай. Скарлетт Стантон оставила незаконченную рукопись, и Джорджия, которая ненавидит мои книги, будет решать, можно ли мне ее закончить.
Сестра тихо ахнула.
– Скажи что-нибудь.
– Ладно, ладно. – Она опять замолчала, и я почти слышал, как крутятся шестеренки у нее в голове. – Скажи Джорджии, что Дамиан Элсворт ни при каких обстоятельствах не получит права на экранизацию и вообще не узнает, о чем эта книга, пока она не выйдет в свет.
Я нахмурился.
– О правах на экранизацию речь вообще не идет.
Элсворт в любом случае паршивый режиссер. Он неоднократно подкатывал ко мне с предложением об экранизации моих книг – и неоднократно был послан понятно куда.
– Да ладно. Если это Скарлетт Стантон, законченная тобой, все киностудии сделают стойку, а Дамиан и подавно.
Я не стал спорить. Все книги Скарлетт Стантон уже сорок лет подряд становятся бестселлерами по версии «Нью-Йорк таймс».
– И каким образом Дамиан Элсворт связан со Стантонами?
– Гм… Я действительно знаю что-то такое, чего не знаешь ты. Удивительно… – задумчиво произнесла она.
– Эдриен, – прорычал я.
– Дай мне насладиться триумфом.
– Я могу потерять этот контракт.
– Ну, если так ставить вопрос. – Я представил, как она закатила глаза. – Элсворт… буквально с этой недели… бывший муж Джорджии. Он режиссер «Зимней невесты»…
– По книге Стантон? О человеке, попавшем в ловушку брака без любви?
– Да. У него была интрижка с Пейдж Паркер. Забавно, да? Доказательство должно родиться буквально на днях. Ты вообще не заглядываешь в магазины? Последние полгода Джорджия не сходила с первых полос всех таблоидов. Ее называют Снежной королевой, потому что она не проявляла особых эмоций. Ну и, конечно же, из-за фильма.
– Ты серьезно?