Страница 10 из 35
Я помню «Зимнюю невесту». Умная, но жестокая книга. Если я ничего не напутал, у героя была надменная и холодная первая жена, которая ближе к концу умерла, после чего герой с героиней обрели свое «долго и счастливо». К вопросу о том, как жизнь подражает искусству.
– На самом деле это очень печально. – Голос Эдриен дрогнул. – Она всегда избегала внимания прессы, но теперь… эта история, она повсюду.
– Вот дерьмо.
Я стиснул зубы. Ни одна женщина не заслуживала такого. Отец меня научил, что настоящий мужчина – человек слова, а брачные клятвы – это и есть самое главное слово. По этой причине я так и не женился. Не давал обещаний, которые не мог сдержать, и у меня никогда не было женщины, ради которой я согласился бы забыть всех остальных.
– Ладно. Спасибо, Эдриен. – Я направился к двери в гостиную.
– Удачи. Погоди… Ной?
– Да? – Я помедлил, держась за дверную ручку.
– Соглашайся с ней во всем.
– В каком смысле?
– Речь идет не о тебе, а ее прабабушке. Оставь свое непомерно раздутое эго за порогом.
– У меня нет никакого…
– Еще как есть.
Я насмешливо хмыкнул. Нет ничего зазорного в том, чтобы знать, что ты лучший в своем деле, но романтика все-таки не мой жанр.
– Что-нибудь еще? – спросил я с сарказмом.
Сестра на то и сестра, чтобы указывать брату на все его недостатки.
– Ну… расскажи ей о маме.
– Нет.
Никогда в жизни.
– Ной, послушай меня. Девушки просто балдеют от парня, который так сильно любит маму, что читает ей вслух. Это покорит Джорджию. Я знаю, о чем говорю. И не пытайся с ней флиртовать.
– Я и не собирался.
Эдриен рассмеялась.
– Я слишком хорошо тебя знаю и очень люблю, но я видела фотографии Джорджии Стантон. Она тебе не по зубам.
Тут я был с ней согласен.
– Спасибо на добром слове. Я тоже тебя люблю. Увидимся в следующие выходные.
– Только не надо дорогих подарков!
– Что я покупаю своей племяннице на ее день рождения – это наше с ней дело. До встречи.
Я убрал телефон в карман и вошел в гостиную. Все, кроме Джорджии, повернулись ко мне, и на всех лицах читалась отчаянная надежда.
Я неторопливо вернулся на свое место, помедлив у фотографии на стене, которую сосредоточенно рассматривала Джорджия.
На снимке Скарлетт Стантон в сдвинутых на нос очках сидела за большим письменным столом и печатала на старой пишущей машинке, за которой она написала все свои романы, а на полу рядом с ней, прислонившись спиной к ножке стола, сидела маленькая Джорджия с раскрытым на коленях томиком. На вид ей было лет десять.
Права на все книги Стантон принадлежали Джорджии, правнучке Скарлетт… а не ее матери, которая приходилось Скарлетт внучкой. Такой расклад предполагал странные семейные отношения, выходившие за рамки моего понимания.
Я не стал садиться, а встал рядом со своим креслом, положил руки на спинку и принялся изучать Джорджию, как всегда изучаю скалу, на которую твердо решил подняться. Ищу самый правильный и безопасный маршрут.
– Значит, вам не нравятся мои книги, – сказал я, обращаясь к Джорджии и игнорируя всех остальных.
Она выгнула бровь, но ничего не сказала.
– Но это нестрашно, потому что сам я люблю книги Скарлетт Стантон. Все до единой. Без исключения. Я ничего не имею против романтики, как вам могло показаться. Я перечитал каждую ее книгу как минимум дважды, а некоторые и трижды. У Скарлетт уникальный писательский стиль, невероятно живой, трогательный и берущий за душу. В этом смысле мне с ней не сравниться. – Я пожал плечами.
– Тут я с вами согласна, – сказала Джорджия, но в ее тоне не было злости.
– Никто не сравнится с вашей прабабушкой в этом жанре, но я бы не доверил ее книгу никому другому, притом что я знаю немало хороших писателей. Я именно тот, кто вам нужен. Кто оценит рукопись по достоинству и обойдется с ней предельно бережно. Все остальные писатели того уровня, которого требует эта книга, непременно переделают ее под себя. А я – нет.
– Неужели? – Джорджия заерзала в кресле.
– Если вы позволите мне закончить эту книгу, это будет ее книга. Я сделаю все, чтобы она читалась так, будто вторую половину написала сама Скарлетт. Вы не заметите, где обрывается ее повествование и начинается мое.
– Треть, – поправила Эйва.
– Сколько потребуется. – Я посмотрел прямо в пронзительно-голубые глаза Джорджии. О чем, черт возьми, думал Элсворт?! Она восхитительно красива, но еще и умна и остра на язык. Ни один мужчина в здравом уме не станет изменять такой женщине. – Я знаю, что вы сомневаетесь, но я буду упорно работать, пока не сумею вас завоевать.
Не отвлекайся от дела.
– Потому что вы так хороши, – заметила Джорджия с явной ноткой сарказма.
Я сдержал улыбку.
– Потому что я так чертовски хорош.
Она пристально изучала меня, пока большие напольные часы отсчитывали секунды, а потом покачала головой.
– Нет.
– Нет? – Я стиснул зубы, сверкнув глазами.
– Нет. Эта книга очень личная для нашей семьи…
– Для меня она тоже личная.
Черт. Я и вправду могу проиграть эту битву.
Я отпустил спинку кресла и потер затылок.
– Моя мама попала в аварию, когда мне было шестнадцать, и… она долго лежала в больнице, и я все время был с ней и читал ей вслух книги вашей прабабушки. – Я не стал говорить, что это было частью покаяния, которого требовал мой отец. – Даже неубедительные сцены. – Джорджия подняла брови, и я улыбнулся. – Для меня это личное.
Ее взгляд на мгновение смягчился, а потом она вскинула подбородок.
– Вы согласитесь убрать свое имя с обложки?
У меня в животе все перевернулось. Черт возьми. Она била на поражение.
Оставь свое непомерно раздутое эго за порогом. Эдриен всегда была более рациональной из нас двоих, но прислушаться к ее совету сейчас… с тем же успехом можно натереть свое сердце на терке для сыра. Ощущения наверняка будут очень похожими.
Выпустить книгу, где мое имя стоит на обложке рядом с именем Скарлетт Стантон, – это ли не мечта всей жизни?! Но дело не только в писательском тщеславии. Я не соврал: Скарлетт Стантон была одним из моих кумиров и по сей день остается любимым автором моей мамы… вместе со мной, но все-таки чуть впереди.
– Если мое согласие вас убедит, что я хочу взяться за эту работу ради самой книги, а не ради фанфар и лавров, то да. Я согласен убрать свое имя с обложки. – Я говорил очень медленно, чтобы Джорджия поняла, что я предельно серьезен.
Она удивленно моргнула, и ее губы чуть приоткрылись.
– Вы уверены?