Страница 95 из 223
После смерти мужа Кэти продолжила освещать все перипетии экспедиции 1934 года на Нанга-Парбат. Но когда стало ясно, что на горе произошла трагедия, Кэти потребовалось экспертное мнение, и Немецкий альпийский клуб попросил Германа Херлина помочь ей разобраться. Так началось их знакомство, и довольно быстро светловолосый голубоглазый альпинист влюбился во вдову-полуеврейку. Но к 1937 году их будущее было под большим вопросом. Херлин понимал, что придется уехать из Германии. Он устроился в компанию AGFA – немецкого производителя пленки, чтобы отправиться работать на зарубежном заводе фирмы в Бингемтоне, штат Нью-Йорк. Однако Кэти с детьми могли выехать лишь в случае, если они с Херлином станут мужем и женой. Именно тут и выяснилось, что Кэти – полукровка, а такой брак, согласно нацистским расовым законам, заключался только с одобрения правительства, которое в то время подобного уже не допускало. Однако обаяние, решимость и связи Кэти помогли и здесь: 12 июля 1938 года Кэти Шмид и Герман Херлин поженились в Берлине.
Менее чем через месяц молодожены и трое детей Кэти поднялись по трапу парохода «Коламбус» в порту Бремена. Чтобы немного подготовиться к новой жизни, старшая дочь прочитала «Приключения Тома Сойера», и все трое детей посмотрели в кинотеатре мультфильмы о Микки Маусе. Отдали швартовы, пароход отчалил, и вскоре Германия осталась за бортом. Вечером 9 августа пароход с четой Херлин на борту прибыл в Нью-Йорк, пройдя мимо освещенной закатным солнцем Статуи Свободы
[26]
[Герман Юлиус Вильгельм Херлин (1903–1983) – немецко-американский альпинист и физик. До 1937 года являлся членом Исполнительного комитета Немецко-австрийского альпийского клуба и выступал против попыток нацистов изменить устав и членство в клубе в соответствии с расовыми законами. С 1953 года Херлин в Лос-Аламосской лаборатории изучал воздействие атомных взрывов на атмосферу Земли. Эта работа и показания Херлина перед комитетом Конгресса США способствовали заключению в 1963 году Договора о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космосе и под водой.]
.
Гора-убийца
Немцы вернулись на Нанга-Парбат в 1937 году. В составе экспедиции под руководством тридцатилетнего протеже Бауэра Карла Вина были семь альпинистов: двое участников экспедиции на Синиолчу, четыре члена Академического клуба скалолазания при Мюнхенском университете и один выживший в трагической экспедиции 1934 года. Нанятые в Дарджилинге шерпы тоже были опытными: одни занимались установкой лагерей в эверестовских экспедициях, другие были с французами на Хидден-пике или с японцами на Нанда-Кот, а несколько человек пережили катастрофу 1934 года. Словом, собрались люди, знавшие свое дело. Пришло время покорить Нанга-Парбат и взять реванш за гибель немецких альпинистов тремя годами ранее.
Работая на горе с конца мая, восходители постоянно сталкивались с непогодой: то дождь, то снег, то град, то туман. Погода держалась настолько отвратительная, что один из альпинистов в лагере I писал в дневнике: «Из палатки носильщиков долго доносилось пение непальских молитв». Почти ежедневно выпадало столько снега, что он полностью заметал обработанный накануне маршрут, это крайне затрудняло перемещение по трудному рельефу. Сверху катились лавины и обрушивались сераки.
26 мая лавина накрыла второй лагерь. Альпинисты и шерпы услышали грохот и не успели даже поднять глаз. «Ударная волна снесла людей, палатки и снаряжение, – позже писал в дневнике альпинист Гюнтер Хепп. – Меня швырнуло на двух кули, мой анорак задрался мне на голову, и полминуты я не мог вдохнуть. Нас словно ледяным кулаком прижало к земле». Лавина была очень большой.
Когда люди выбрались из-под снега и убедились, что пострадавших нет, послышался истерический смех. «Шерпы отряхнули снег с волос, поправили одежду и сказали мне: „Нехорошо, сахиб!“ – вспоминает Хепп. – Балти тоже оценили этот мрачный юмор, и мы все, тридцать человек, стояли там и смеялись». Но восходители прекрасно понимали, что им очень повезло.
За двое суток до этих событий в базовом лагере внезапно появился местный житель со срочным посланием. «Это был мулла из деревни Тато, – писал Ульрихт Луфт, один из ученых, прикомандированных к экспедиции, – он рассказал о дьяволе, обитающем на вершине Нанга-Парбат, и о том, что он может поднимать штормовой ветер, хлопая своими огромными ушами». Местные жители верили, что обнаженные белые женщины у вершины в 1934 года заманили альпинистов и шерпов на гору и погубили их
[27]
[Феи и гиганты фигурировали в качестве божеств в доисламских верованиях, распространенных с давних времен на территории современного Северного Пакистана, ислам отчасти унаследовал эти мифы.]
. Мулла хотел пойти в следующий лагерь, чтобы предупредить остальных. Когда ему сказали, что это невозможно, написал Луфт, старик ответил, что сделает все возможное, чтобы «молитвами повлиять на дьявола, чтоб он не тронул нас».
Вследствие плохой погоды экспедиция продвигалась вперед черепашьим шагом. Но все же альпинисты и носильщики устанавливали высотные лагеря, заносили в них продовольствие и снаряжение и поднимались все выше. К началу второй недели июня на высоте шести километров был разбит четвертый лагерь, в нем складировали запасы для следующих двух лагерей. Альпинисты следовали по маршруту экспедиции 1934 года: сначала путь шел через пик Ракиот, после чего предстояло преодолеть длинный гребень, ведущий к Серебряному седлу и вершине.
Наконец, в понедельник, 14 июня, распогодилось. Утро, правда, выдалось сырым и морозным, а сильные порывы ветра снова замели часть маршрута к пятому лагерю. Но днем облака разошлись. «Впервые мы смогли согреться на солнце, – записал в дневнике альпинист Мартин Пфеффер. – И сразу же воспряли духом, так как погода улучшилась и появилась надежда, что завтра установим пятый лагерь. Возможно, в день рождения Хартмана, 22 июня, вершина будет покорена». Пфеффер и Хепп долго не уходили в палатку, любуясь невероятным видом гор. «Мне очень повезло увидеть такую красоту», – писал Пфеффер. Хотя к вечеру снова поднялся ветер, начавший трепать палатки, настроение у людей было приподнятым. Если повезет, до вершины оставалось чуть больше недели. Позже тем вечером перед сном Хартманн, Пфеффер и Вин долго писали в своих дневниках.