Страница 87 из 223
Чего не скажешь о других людях. Едва о планируемой экспедиции узнали репортеры, в прессе стали появляться статьи и интервью с Уилсоном. Его считали либо чудаком, либо наивным мечтателем, который решил бросить вызов лучшим альпинистам эпохи и в успех которого никто не верил. Вскоре о намерениях Уилсона стало известно чиновникам, и они отнеслись к происходящему куда серьезнее. Министерство авиации в начале мая 1933 года сообщило Уилсону, что правительство Непала вряд ли разрешит полет к Эвересту. Уилсон резонно возразил, отметив, что «летчики леди Хьюстон спокойно летают над непальской территорией». Ведомство ответило, что разрешение для хьюстоновской экспедиции стало результатом «переговоров правительства Индии с правительством Непала» и что пилот-одиночка, действующий по собственному почину, разрешения не получит. В конце концов, министерство прямо рекомендовало Уилсону отказаться от полета. Тот проигнорировал телеграмму.
Воскресным утром 21 мая 1933 года на аэродроме Стаглейн под Лондоном Морис Уилсон сел в кабину своего самолета с регистрационным номером G-ABJC, названого Ever-Wrest
[22]
[Созвучно с «Эверест», можно перевести как «всегда борись», «всегда добивайся».]
. Заведя мотор, англичанин помахал на прощание небольшой группе друзей, журналистов и зевак и отправился на взлет. Но он снова забыл основное правило аэродинамики и начал взлетать по ветру, а не против него. Едва не зацепив забор, огораживающий летное поле, англичанин все же смог поднять машину в воздух и стал набирать высоту.
* * *
Перелет на одномоторном самолете с открытой кабиной из Англии в Индию – мягко говоря, очень непростое дело. В 1933 году не существовало радиомаяков, по которым в наши дни ориентируются пилоты, да и аэропортов было довольно мало, кроме того, почти все они закрывались на ночь. Уилсон ориентировался по компасу, высотомеру и неполному комплекту авиационных карт, ему предстояло преодолеть более восьми тысяч километров, сверяясь с естественными и искусственными ориентирами на земле. Когда самолет летел в облаках, оставалось полагаться только на показания приборов и интуицию.
Вылетев из Лондона, Уилсон первую остановку сделал в Германии и переночевал у знакомых во Фрайбурге. На следующий день он планировал отправиться на юг и перелететь через Альпы. Но, пытаясь набрать высоту к востоку от Мюнхена, Уилсон обнаружил, что Gipsy Moth настолько перегружен, что не может подняться выше 2700 метров. Это грозило аварией, и пришлось вернуться во Фрайбург. Уилсон разработал новый маршрут в обход Альп и полетел на юг, в Марсель, а затем над материковой Италией и далее на Сицилию. Погода держалась великолепная, и уверенность Уилсона в своих силах росла. «Пока что, – писал он, – все довольно просто».
Однако в Тунисе на аэродроме Бизерты Уилсона задержала местная полиция. «Вам запрещено здесь останавливаться», – сообщил ему полицейский начальник. «Я полечу дальше», – ответил Уилсон. В воздухе над Ливией у самолета остановился двигатель, и Уилсон чудом сумел посадить машину. Как оказалось, его едва не погубил некачественный керосин. «В топливе была вода, – констатировал механик. – Вам повезло, что не разбились». По прибытии в Египет возникла новая проблема. Еще до вылета из Англии Уилсон подал заявку на пролет над Персией. Персидские власти запрос одобрили, разрешение ждало его в Каире. Только вот документ он получить не смог.
Это ставило под угрозу всю экспедицию. Уилсон подозревал, что за исчезновением разрешения стоят британские чиновники. Он заранее проложил маршрут над территорией Персии, теперь пришлось прокладывать новый маршрут, но карт не было. Уилсон прилетел в Багдад, где смог раздобыть потрепанный школьный атлас со схематичным изображением части Персидского залива. Он узнал, что ближайший аэродром находится в Бахрейне, британском протекторате, примерно в 1100 километрах к югу. Это почти предел дальности полета Gipsy Moth. Но Уилсон запустил мотор и полетел дальше. Проведя в воздухе более восьми с половиной часов, он сел на продуваемой всеми ветрами полосе бахрейнского аэродрома. Последние примерно триста километров Уилсон летел без карты, ориентируясь исключительно по местности.
Но на этом сложности не кончились. Механики на аэродроме отказались заправлять самолет, как выяснилось, по прямому указанию британского консула. Власти поняли, что наконец смогут остановить Уилсона: в отсутствие разрешения на полет над Персией он мог лететь только по южному берегу Персидского залива, а кроме Багдада в радиусе тысячи километров не имелось других аэропортов. Консул заявил Уилсону, что разрешит продать ему топливо, только если он полетит назад, в Багдад, либо вернется через персидские аэродромы. На стене в кабинете дипломата висела большая карта Персидского залива. Уилсон подошел к ней, обсуждая варианты возвращения, и вдруг заметил, что в правом нижнем углу карты обозначен новый аэродром в Гвадаре. Этот портовой город на границе с Индией тогда находился под контролем Омана. От Бахрейна до Гвадара было более 1200 километров. Уилсон не подал виду, что заинтересовался Гвадаром, а вместо этого спросил у консула совета.
«На вашем месте я бы полетел в Бушер, это ближайший аэродром в Персии, – ответил тот. – Вы могли бы получить у них разрешение». Это, конечно же, была ловушка. Если Уилсон отправится в Персию, его арестуют, а самолет будет конфискован. Однако Уилсон согласился на это предложение. На следующее утро, пока самолет заправляли, Уилсон поблагодарил дипломата, который пришел его проводить. «Счастливо!» – сказал консул, явно довольный, что смог избавиться от головной боли в лице настойчивого авиатора. Но Морис Уилсон, вырулив на взлетно-посадочную полосу, дал полный газ, взлетел навстречу утреннему солнцу, взяв курс на Катар. Он пролетел через Оманский залив и направился вдоль берега Аравийского моря к выжженному солнцем побережью Индии.
Это само по себе уже было выдающимся достижением. Летчик-любитель пролетел почти четверть пути вокруг земного шара, ориентируясь лишь по весьма грубым картам. Даже если бы одиссея Уилсона на этом и закончилась, все равно он уже совершил нечто потрясающее, когда приземлился наконец в Гвадаре с почти пустыми баками.
Таким сложным перелетом могли похвастаться только очень немногие профессиональные летчики. Но Уилсон был далек от того, чтобы почивать на лаврах. Плотно поужинав и хорошенько выспавшись, он снова поднял машину в воздух и полетел дальше.