Страница 88 из 223
Уилсон упорно продвигался к намеченной цели, остановившись в Карачи, Хайдарабаде, Джодхпуре и Аллахабаде. Здесь уже он не мог пожаловаться на недостаток внимания прессы, равно как и правительственных чиновников. Местные власти дважды запрещали ему покупать керосин на аэродромах. Но Уилсон проявил изобретательность. В первом случае ирландский трактирщик рассказал ему, где хранится топливо. В другом случае Уилсон заправил Gipsy Moth ночью, оставив на месте деньги. Однако, когда он добрался до местечка Лалбалу, индийской деревни недалеко от границы с Непалом и примерно в трехстах километрах от Эвереста по прямой, терпение британских чиновников лопнуло.
«Мистеру Морису Уилсону, недавно прибывшему в Индию на легком самолете, отказано в разрешении на полет над Непалом», – писала Times 10 июня 1933 года. Помимо этого, власти конфисковали самолет, поместили его под охрану и обязали Уилсона платить стражникам жалованье. Вскоре начался муссон, а у Уилсона стали заканчиваться деньги. Он понимал, что в этом сезоне уже не успеет попасть к Эвересту. Казалось, безумной мечте не суждено сбыться. Но Морис Уилсон не был обыкновенным человеком. Он продал Gipsy Moth британскому плантатору за пятьсот рупий и отправился в Дарджилинг.
Все лето 1933 года Уилсон был тише воды ниже травы. Пока муссонные ливни заливали город, он поселился в небольшом отеле, постился и молился, гулял по городу, посещал Клуб плантаторов, собирая сведения об альпинистских экспедициях. В октябре муссон закончился и заснеженный массив Канченджанги показался на горизонте. Однажды Уилсону разрешили отправиться в туристический поход в составе группы в предгорья Сиккима. Пока он отсутствовал, полиция обыскала его номер, чтобы убедиться, что альпинистское снаряжение на месте. Власти Сиккима пристально следили за перемещениями англичанина. По возвращении из похода Уилсон приступил к интенсивным физическим тренировкам, совершая длительные прогулки по холмам вокруг Дарджилинга, чередуя голодание и строгую диету. К январю 1934 года он разработал новый план – добраться до Эвереста пешком.
* * *
Морис Уилсон тайно отбыл из Дарджилинга ночью 20 марта 1934 года, переодевшись тибетским ламой. Он заранее приобрел парчовый жилет с позолоченными пуговицами, темные брюки и ярко-красный шелковый пояс. Светлые волосы англичанин скрыл под меховой шапкой, а чтобы никто не заметил голубые глаза, Уилсон держал под рукой темные очки. Вдобавок он использовал декоративный зонт, чтобы по возможности скрывать лицо. Единственное, что не соответствовало образу, – подбитые гвоздями горные ботинки. На окраину города Уилсон пробирался по узким улочкам, минуя центр. Чтобы усыпить бдительность полиции, он заплатил за номер в гостинице за полгода вперед.
Его сопровождал шерпа Церинг, участвовавший в экспедиции на Эверест в 1933 году. Два других шерпа, Теванг и Ринцинг, с основной частью снаряжения и припасов, ждали их в заранее оговоренном месте в лесу. Уилсон также купил пони для перевозки продуктов и две палатки. К границе с Тибетом группа шла ночами, отсыпаясь в лесу днем. Путь лежал по тропам вдоль реки Тисты, через густые леса, ольхи, дуба и бамбуковые рощи. Шерпы заходили в деревни по пути после рассвета или незадолго до заката, чтобы пополнить припасы. Если кто-то из местных жителей пробовал обратиться к ламе-Уилсону, шерпы говорили, что он болен.
Вскоре группа начала набирать высоту, деревьев и деревень становилось все меньше, по утрам на землю уже ложился иней. В субботу, 31 марта, четверо мужчин и пони перешли перевал Конгра-Ла высотой 4876 метров и остановились на высшей точке рядом с трепещущими на ветру молитвенными флажками. Впереди лежал Тибет.
Теперь главным приоритетом для Уилсона стала скорость. Через несколько дней после пересечения границы он прекратил маскироваться и снял одеяние ламы. Несмотря на пронизывающий ветер, высокие перевалы, некоторые сложности с акклиматизацией к высоте, группа быстро продвигалась вперед. Уилсон восторгался окружающим и излучал оптимизм.
«Может быть, – записал он в своем дневнике 13 апреля, – меньше чем через пять недель мир будет восхищаться».
Через день Уилсон, Церинг, Теванг и Ринцинг добрались до монастыря Ронгбук, преодолев пешком более пятисот километров менее чем за двадцать пять дней.
В Ронгбуке – одном из самых высокогорных монастырей мира – Уилсон и шерпы получили благословение настоятеля, который коснулся их по очереди ваджрой, пока они нараспев произносили мантру «Ом мани падме хум». Уилсон был глубоко тронут церемонией. Не могло не радовать и то, что настоятель разрешил ему доступ к складу экспедиции 1933 года в одной из монастырских кладовых. Уилсон позаимствовал со склада высотную палатку и несколько необходимых вещей. «Осталось всего около четырех километров до вершины по вертикали!» – наивно записал он в дневнике. Он также был очень признателен шерпам: «Парни с нетерпением ждут, когда я взойду на гору и вернусь, они замечательно поработали». На следующее утро Морис Уилсон в одиночку отправился к Эвересту.
День выдался прекрасный – безоблачный и почти безветренный. От монастыря Уилсон видел большую часть Северной стены Эвереста, она была ослепительно белой в утреннем свете. Но по мере продвижения по леднику гора, находившаяся на расстоянии примерно пятнадцати километров, постепенно исчезала из виду, ее скрывали другие пики. Уилсон показывал хорошее время, несмотря на тяжелый рюкзак, и вскоре миновал площадку базового лагеря экспедиции 1933 года – знак того, что он на верном пути. Англичанин планировал совершить восхождение по маршруту первых эверестовских экспедиций: сначала по леднику Ронгбук к устью ледника Восточный Ронгбук, затем по Восточному Ронгбуку фактически до его начала, затем подъем на Северное седло, оттуда – на Северо-восточный гребень Эвереста и далее к вершине. С собой Уилсон нес около двадцати килограммов груза – запас продуктов на несколько дней, две горелки, фотоаппарат, палатку и спальный мешок, а также флаг с автографами друзей. В тот день добраться до места лагеря I экспедиции 1933 года он не успел, но тем не менее проделал большой путь, поднявшись выше 5400 метров и при этом чувствуя себя сильным и бодрым.