Страница 85 из 223
Тогда они вернулись к исходной точке, к реке, где, приложив неимоверные усилия, смогли пройти вперед примерно сотню метров и оказались в ловушке: ущелье сузилось еще больше, а течение реки стало таким сильным, что преодолеть его вброд не получалось. Снова немного отступив, двойка стала осматривать и ощупывать едва ли не каждый сантиметр отвесных стен в поисках выступов или скрытых трещин, по которым можно было бы подняться. «Мы пробовали всюду, но очевидно, что шансов не было. Так человек ищет потерянную ручку под чайником или в ведерке для угля, потому что во всех подходящих местах уже искал, – писал Шиптон. – И меня охватило возникающее в таких случаях чувство полной безнадежности». Пути по этому берегу реки не существовало, и было весьма сомнительно, что Тилман и Анг Таркей смогут что-то найти. Когда Шиптон и Пасанг вернулись в лагерь, начался дождь.
День стал клониться к вечеру, свет на дне каньона начал меркнуть, и уныние Шиптона сменилось растущим беспокойством, потому что его товарищи все еще не вернулись. Уж не случилось ли чего? «С наступлением сумерек мы начали с тревогой осматривать скалы на противоположной стороне в поисках наших друзей, – писал он. – И вдруг мы заметили их, они едва ли не бежали вниз». Шиптон вышел навстречу к переправе через реку, чтобы помочь. Первым к потоку подошел Анг Таркей, и Шиптон увидел, что шерпа «в состоянии сильного волнения» что-то кричит. Слова разобрать не получалось из-за рева воды. Но наконец он услышал.
«Бахут ачха, сагиб, – восклицал Анг Таркей. – Бахут ачха!» Они нашли проход. Менее чем в четырехстах метрах над рекой Тилман с Анг Таркеем выбрались на пологий уступ и стали идти по нему. Миновав пару опасных мест, они попали в длинную эрозионную ложбину, уходящую примерно на 250 метров вверх к неприступному контрфорсу. И здесь обнаружился так называемый камин – узкая вертикальная трещина. Прижавшись спиной к одной стене, а ногами и руками упираясь в другую, двойка медленно, но верно сумела подняться на верх препятствия. С высшей точки они разглядели, что путь дальше свободен. Завтра они попадут в Святилище.
* * *
Так и получилось. Они сумели пройти с грузами по уступу и ложбине и стали подниматься по камину. От тяжелой работы пот заливал глаза, но шаг за шагом альпинисты преодолели последнее препятствие и наконец оказались в затерянном мире Святилища Нанда-Деви. Сама Благословенная богиня и окружающие горы по-прежнему прятались в тумане, но теперь люди шли по сочной траве и мимо журчащих источников кристально чистой воды. Голые мокрые скальные стены всевозможных оттенков коричневого и серого цвета и оглушительный рев воды остались позади.
Альпинисты наслаждались щебетом невзрачных щевриц, голубовато-оранжевых горихвосток и красноватых чечевиц. Время от время пролетали большие стаи белогрудых голубей, в скалах гнездились улары и снежные куропатки. Гималайские голубые бараны спокойно и с любопытством разглядывали непрошеных гостей. Встречались и стада горалов, поначалу Шиптон принял их за таров, разновидность диких коз. А выше, у окутанных туманом ледников, люди увидели и снежного барса.
Но больше всего после мрачного ущелья радовало буйство зелени. Луга с зеленой травой, цветочные поляны и заросли горного можжевельника тянулись на километры. Светло-голубые горечавки росли прямо на осыпях, шерпы с удовольствием собирали острый на вкус дикий лук. В местном холодном климате некоторые растения были гораздо меньше тех, что произрастали в долинах южнее на более низкой высоте, другие спасались от мороза, сворачивая листья на ночь. «Вряд ли получится как следует описать всю эту красоту», – по-английски сдержанно отмечал Шиптон.
Но вот облака стали расступаться, и пятеро мужчин – первые люди, попавшие в Святилище, – замерли. «Сначала словно из ниоткуда возникла величественная вершина Нанда-Деви, – писал Шиптон, – буквально парившая в небе. Затем один за другим стали проступать из тумана гигантские безымянные хребты к северу от горы, и наконец весь горный амфитеатр предстал перед нами в лучах заходящего солнца».
Джеймс Хилтон писал о воображаемой стране Шангри-Ла. Шиптон, Тилман, Анг Таркей, Пасанг и Кусанг нашли настоящую.
В течение следующих двадцати дней они исследовали Святилище: поднимались по моренам и ледникам, взошли на вершины нескольких невысоких пиков, вглядывались в воды безымянного озера, которое, судя по темно-синей воде, было глубоким. Шиптон и Тилман проводили долгие часы за планшетом, рисуя карту этого невероятного амфитеатра и окружающих его гор, однако хотелось просто бродить по неизведанным местам, и это желание нередко брало верх.
«Через каждые несколько сотен метров открывалось что-то новое – то боковая долина, в которую мы заглядывали, размышляя, куда она ведет, то красивая заснеженная гора, привлекавшая новизной формы и потому казавшаяся прекраснее своих соседок, – писал Шиптон. – Несмотря на тяжелый груз на плечах, часто было трудно удержаться от того, чтобы не побежать – хотелось увидеть, что там, за углом, или разглядеть получше очередную новую вершину». Ночью они часто спали у костра из можжевельника под открытым небом, полным ярких звезд. Шиптон, будучи по характеру вечным ребенком, нашел игровую площадку своей души.
Но в бочке меда, как водится, имелась ложка дегтя. Несмотря на радость от того, что удалось проникнуть в Святилище, Шиптон не мог не думать о восхождении на Нанда-Деви. Из Святилища гора выглядела еще величественнее и еще страшнее, особенно южный гребень. «Когда мы сумели разглядеть его, все надежды сразу умерли, – писал Шиптон. – Вершина отсюда казалась совершенно неприступной». Тилман считал так же. Тем не менее англичане начали просчитывать варианты штурма горы, но вскоре к большому облегчению шерпов осознали, что не осталось времени на восхождение, да и необходимого снаряжения недоставало. «Весь следующий день мы провели, с тревогой ожидая решения мистера Шиптона относительно восхождения, – вспоминал Анг Таркей. – Взвесив все за и против, сагибы пришли к правильному выводу и отказались от попытки».
Скоро настало время возвращаться в обычный мир. Запасы продовольствия подошли к концу, с юга надвигались серые тяжелые облака – предвестники муссона. Первый же серьезный дождь в районе Нанда-Деви мог сделать ущелье непроходимым. Кроме того, у Тилмана на ноге вскочил огромный болезненный фурункул. «Нам дали указание оставить все лишнее снаряжение и продукты и максимально облегчить вес поклажи», – вспоминал Анг Таркей. 25 июня группа отправилась в обратный путь.
* * *