Страница 22 из 223
Вопрос, действительно, был довольно деликатный. «Альпинизм как вид спорта непостижим для тибетского чиновника», – писал начальник экспедиции, рассказывая о спорах с торговым агентом в Тибете. Большинство тибетцев и непальцев верили, что на высочайших вершинах Гималаев живут боги, а в горах можно встретить снежного человека. И существовало поверье, что на вершине Эвереста есть храм из чистого золота.
Тем не менее настоятель, человек простой и добродушный, вновь, как и в экспедициях 1920-х, пошел навстречу британцам. «Носильщики надели свои лучшие одежды, – вспоминал Ратледж, – каждому из них мы дали по рупии, чтобы они могли сделать подношение». Настоятель также попросил британских участников произнести мантру «Ом мани падме хум» и улыбнулся, когда Фрэнк Смайт не сумел правильно сказать ее. Впрочем, церемония прошла успешно, и носильщики, и альпинисты ушли из монастыря в отличном настроении.
На следующий день экспедиция отправилась вверх по долине, чтобы установить базовый лагерь. «Сегодня пасхальный понедельник, 17 апреля. Долгий переход закончился», – писал Ратледж. В конце долины возвышалось нечто невероятное, будто видение из сказочного сна. Или из кошмара. Впереди ждала тяжелая работа.
Северная стена Эвереста представляет собой потрясающее и леденящее душу зрелище. Величина и крутизна склона отражает масштаб стоящей перед альпинистом задачи. Большую часть года Эверест в основном бесснежен, что позволяет рассмотреть поразительные полосы коричневых и желтых пород у его вершины, восхождение «в лоб» с севера представляет колоссальную сложность. Первые британские исследователи в 1921 году пришли к выводу, что единственный путь наверх – по вершинным гребням: либо по крутому правому плечу, либо – и этот маршрут выглядел более многообещающим – по длинному, но относительно пологому гребню слева. Но как к ним подобраться?
Ледник Ронгбук, начинающийся от подножия северного склона Эвереста, несмотря на многочисленные трещины и невероятной величины ледовые башни, является самым прямым путем к горе. Но, как оказалось, по Ронгбуку можно подойти непосредственно к Северной стене. Однако во время разведывательной экспедиции в 1921 году группа альпинистов и носильщиков обнаружила, что рукав этой могучей ледяной реки, который нарекли ледником Восточный Ронгбук, начинается от Северного седла – перемычки между пиком Чангцзе (7543 метра), расположенным между ледниками Ронгбук и Восточный Ронгбук, и самим Эверестом. Это был огромный прорыв. В той экспедиции у альпинистов не осталось ни времени, ни сил, ни припасов, чтобы предпринять попытку восхождения, но путь на гору они нашли.
В идеале маршрут выглядел следующим образом: от верховьев ледника Восточный Ронгбук подъем на Северное седло, выход на склон Эвереста и на его Северо-восточный гребень. Оттуда путь пролегает по длинному и относительно пологому Северному гребню. Однако на нем есть два серьезных препятствия, так называемые Первая и Вторая ступени. Если их преодолеть, подъем к вершинной пирамиде сравнительно прост и дальнейшее восхождение на саму вершину технической сложности не представляет.
К этому времени британцы уже пытались взойти на Эверест. Дважды. В 1922 году они установили четвертый лагерь на высоте семи километров, чуть ниже гребня Северного седла. Затем планировалось разбить еще один лагерь на высоте более 7900 метров, но удалось поставить палатку только на триста метров ниже. «Это оказалось решающим фактором, – позже отмечал немецко-швейцарский альпинист Гюнтер Диренфурт. – Ибо, как теперь хорошо известно, подняться с 7600 на 8848 метров в течение дня почти невозможно». Тем не менее альпинисты-пионеры попытку предприняли и смогли достичь отметки 8229 метров, установив новый рекорд высоты. А на спуске случилась трагедия: лавина погубила семерых шерпов.
Два года спустя, в 1924 году, британцы вернулись на гору. На этот раз они установили шестой лагерь на высоте 8142 метра, он стал отправной точкой для штурма вершины. Первую попытку предприняли альпинисты Эдвард Нортон и Говард Сомервелл, однако у последнего начались проблемы с горлом, и от попытки восхождения Сомервелл отказался. Нортон в течение часа продолжал подъем, в целом альпинисты сумели миновать Первую и Вторую ступени, идя не по гребню, а поднимаясь по большому кулуару, названному впоследствии кулуаром Нортона, ведущему прямо к вершинной пирамиде. Но кулуар крайне опасен для альпиниста-одиночки, к тому же у Нортона начиналась снежная слепота. На высоте 8572 метра ему пришлось повернуть назад. Ни один человек никогда не поднимался выше. Четыре дня спустя Мэллори и Ирвин предприняли вторую попытку восхождения, и больше их живыми никто не видел.
У экспедиции 1933 года, которая тоже планировала восхождение по кулуару, оставалось несколько нерешенных вопросов. Брать баллоны или нет? Сама идея использования искусственного кислорода на восхождении стала яблоком раздора для членов Альпийского клуба, поскольку большинство из них считали применение кислорода, а также крючьев и других «вспомогательных средств» неспортивным.
Большинство физиологов утверждали, что человек не выживет без искусственного кислорода на больших высотах, хотя поразительное восхождение Нортона и Сомервелла эти утверждения, очевидно, опровергало.
Точно не было сомнений в том, что кислород облегчает восхождение на больших высотах, но не сводится ли это преимущество на нет за счет значительного веса кислородной системы, который доходил до шестнадцати килограммов? Как писал Ратледж, «вопрос оставался открытым». В конце концов, участники экспедиции 1933 года решили не использовать кислород, хотя на случай, если с акклиматизацией выше Северного седла начнутся проблемы, альпинисты взяли с собой упрощенный кислородный комплект, весивший около шести килограммов.