Страница 21 из 223
Эверест – пограничная гора. Южная сторона его находится в Непале, северная – в Тибете. На практике кратчайший путь к горе из Индии лежит через Непал. Но в 1933 году границы этого индуистского королевства были закрыты для чужеземцев. Как писал один британский обозреватель, «Непал остается закрытым, потому что его раджпутская аристократия не желает прихода западных благ и цивилизации». И хотя власти Тибета тоже с большим подозрением относились к чужакам и запрещали европейцам посещать страну, британцам удалось добиться определенных уступок, по крайней мере, в том, что касается Эвереста.
Таким образом, чтобы попытаться взойти на гору, британским альпинистам требовалось подобраться к ней с северной, тибетской, стороны. Это подразумевало круговой поход из Дарджилинга через долину Чумби, по продуваемым суровыми ветрами Тибетскому нагорью, мимо древней крепости Кампа-дзонг, в долину Ронгбук к одноименному монастырю, недалеко от которого устанавливали базовый лагерь. Так к горе шли первые исследователи, и этот же путь повторили участники экспедиции 1933 года. Поход до базового лагеря занял сорок шесть дней.
В целом начиналось все удачно. Несмотря на погоду, характерную больше для зимы, и люди, и животные выдержали тяготы пути, хотя, конечно, не без потерь. «Месяц зимнего марша по суровым просторам Тибета, и к середине апреля мы добрались до места с больными горлами и обветренными лицами», – писал один из альпинистов Джек Лонгленд. Однако высотные носильщики были недовольны, и не только из-за недостаточных, по их мнению, оплаты и пайков. «Организаторы экспедиции плохо обращались с нами, – вспоминал шерпа Анг Таркей. – В базовом лагере построили уборные, но предназначались они исключительно для сагибов. Нам приходилось справлять нужду в другом месте».
Для нескольких участников, не бывавших ранее в Тибете, это стало путешествием по стране чудес. Экспедиция прошла через джунгли, леса из рододендронов, пихт и можжевельника, вдоль заснеженных горных хребтов по пустым обширным пространствам, где ветер гнал пыль и песок, преодолела вздувшиеся реки.
Проведя ночь возле перевала Танг-Ла, который выше самой высокой горы в Альпах, один из восходителей написал: «С наступлением темноты казалось, что холод там, наверху, должен быть как в космосе». Другой отмечал, что звезды над Тибетом «яркие, словно источники электрического синего света», и видны идеально в чистейшем воздухе. Дни были солнечные и теплые, ночами часто свирепствовал ветер. На безлесной равнине Пхари экспедиция ощутила на себе всю его силу и безмерную пустынность пейзажа. «Вот он, настоящий Тибет, – писал Фрэнк Смайт, – суровая и негостеприимная земля с преобладанием оттенков коричневого цвета, неизменная и недвижная, если не считать солнца и облаков, плывущих по темно-синему небу».
Но увиденное отчасти компенсировало неудобства. Англичанам запретили охотиться на животных во время пребывания в Тибете, и восходители были поражены разнообразием пернатых – сороками, коноплянками, вьюрками, огарями, горными гусями и удодами – и отсутствием у них страха перед людьми. «Столь радостно видеть птиц в непосредственной близости, они совсем ручные, – писал Хью Ратледж. – Тибет – это рай для орнитолога». Дикие козы тоже никого не боялись. На всех перевалах участники экспедиции обнаруживали «небольшой лес молитвенных флагов, шелестевших на ветру», вспоминал Фрэнк Смайт. По его словам, это суровая, но удивительной красоты земля «желтоватых холмов с вкраплениями красноватых скал, сверкающих звезд и утр, темных, как английский ноябрьский день».
Взаимодействие с местными жителями оказалось не менее захватывающим, будь то погонщики мулов, везущих шерсть для продажи в Индию, или высокопоставленные чиновники в традиционных тибетских одеждах, но в солнцезащитных очках западного производства. В Тацанге альпинисты встретили буддийских монахинь, которые носили парики с дредами из ячьей шерсти, в Кампа-дзонге созерцали шестисотлетнюю крепость удивительной архитектуры. Они увидели нищету и изобилие, оспу и суеверия, великодушие и жестокость. В одной из деревень британцы наткнулись на истекающего кровью мужчину в окружении толпы. «Он нуждался в медицинской помощи, а зрители, среди которых было много женщин, объяснили, что это убийца, только что получивший сто пятьдесят ударов плетью, чтобы сознался в содеянном», – вспоминал Ратледж. В другой деревне местный сумасшедший разделся догола на глазах у всех, несмотря на ветер и холод. «Тибетцы – крепкий народ, – отметил Ратледж, – во всех смыслах этого слова».
Проблемы не обошли стороной и участников экспедиции. На одной из стоянок неизвестный украл одежду и несколько пар высотных ботинок. Носильщик, напившись чанга – тибетского ячменного пива, – прожег дыру в палатке. Кроме того, выяснилось, что помощник транспортного офицера – дальтоник, как следствие, он не мог различить цветную маркировку ящиков с припасами, предназначенными для похода через Тибет, и тех, что потребуются альпинистам на восхождении. Альпинист Перси Вин-Харрис, вскрыв непомеченный ящик, с отвращением обнаружил там только «партию известного патентованного успокоительного», которое, несомненно, выдали экспедиции в обмен на бесплатную рекламу. «Я скормил его якам, их это не сильно обеспокоило», – писал он позже.
В начале апреля экспедиция миновала район Шегар и прибыла в долину Ронгбук. «Местность сужалась, цепи холмов и гор смыкались, – писал Ратледж, – сильнейший южный ветер начал дуть навстречу. Трава исчезла, а камни и осыпи, снег, голубой лед, обрывы и трещины стали нашими спутниками на следующие три месяца». В середине апреля экспедиция остановилась у монастыря Ронгбук, расположенного менее чем в двадцати километрах от Эвереста. В монастыре на высоте почти пяти километров постоянно проживали более трехсот монахов, монахинь и отшельников, это одно из самых высокогорных обитаемых мест в мире. Ратледжа, однако, интересовало другое. Он хотел получить от настоятеля монастыря благословение, это имело огромное значение для работавших на экспедицию шерпов и бхотия. «Нашим людям было чрезвычайно важно такое благословение», – вспоминал Ратледж.