Страница 190 из 223
Читрал оказался отличной школой жизни. Тенцинг в конце концов стал хорошим полковым поваром, участвовал в нескольких небольших экспедициях в горы и помогал вербовать местных жителей в знаменитые отряды Скаутов Читрала. А во время поездки в Кашмир его научили кататься на лыжах. Он был благодарен военным за стабильную зарплату и хорошую жизнь, потому что нашел нечто вроде оазиса в мире, охваченном войной. Но больше всего пребывание на северо-западе Индии научило его общению с людьми. Читрал – древний торговый город на одном из ответвлений Великого шелкового пути, и население его было довольно пестрым. «Я общался с англичанами и индийцами, турками и афганцами, индусами и мусульманами, христианами и иудеями, – вспоминал он. – Научился говорить на хинди, читрали, пушту и хорошо подтянул английский, который уже немного знал. Я привык общаться с людьми и решать самые разные задачи».
Но вскоре возникла угроза миру и в здесь. Индийское движение за независимость, почти затихшее в первые годы войны, снова стало набирать силу. «Британия, вон из Индии!» – гласили надписи на стенах Дома правительства. На фоне новой волны политической активности обострились и старые противоречия. В Читрале преобладало мусульманское население, и вскоре местное индуистское меньшинство перестало чувствовать себя спокойно.
«В те дни я мало что смыслил в политике и всех этих вещах, – пишет Тенцинг. – Я хотел лишь мирно жить и делать свою работу».
Весной 1944 года внезапно умерла супруга Тенцинга, и он остался один с двумя маленькими девочками. Стало понятно, что пора возвращаться в Дарджилинг. В начале 1945 года Тенцинг посадил дочерей в две переметные сумы и перевез их верхом через горный перевал в княжество Дир, где имелась железнодорожная станция. Но все поезда были переполнены, и Тенцинг никак не мог купить билеты. Тогда у него возникла идея. Он надел форму офицера британской армии, которую получил в Читрале, и спокойно сел в военный поезд. «Никто и слова не сказал», – вспоминал он.
Когда они наконец прибыли в Дарджилинг, местные шерпы с изумлением смотрели на Тенцинга: «Для моих старых друзей я стал почти чужаком. Они глазели на мою странную одежду и смеялись над моей речью». Добродушный, как всегда, Тенцинг смеялся вместе с ними. Но внутри происходила работа. Сам того не желая, он перестал быть просто шерпом или бхотия. Он становился гражданином мира. Но имелось кое-что, что навсегда связало Тенцинга с братьями-шерпами. Когда экспедиции снова пойдут в Гималаи, он встретит их во всеоружии.