Страница 139 из 223
Но К2 оказалась аристократу не по зубам. В начале 1909 года, когда в Европе царил мир и Первая мировая была делом недалекого будущего, британцы дали герцогу разрешение на экспедицию в Каракорум. Аббруци собрал команду из двенадцати альпинистов и проводников, во время путешествия по Кашмиру к итальянцам относились как к королевским особам, что в случае герцога, разумеется, было логично. В Сринагаре британский политический агент Фрэнсис Янгхазбенд устроил в его честь пышный прием. Когда итальянцы отплывали из города на лодках, для них пели местные музыканты, а жители осыпали их лепестками цветов. В сказочном городе Скарду с пятисотлетней историей, расположенном в долине реки Инд, для участников экспедиции устроили матч поло. Один из итальянцев не поступился привычками и остался верен стилю, не снимая галстук всю дорогу до базового лагеря.
Несмотря на пышный прием, герцог и его команда не забывали о деле. Для переноски пяти тонн припасов на расстояние более двухсот километров к подножию горы были наняты двести местных носильщиков народности балти. До К2 экспедиция добралась в конце мая. Вид восьмитысячника ошеломил итальянцев.
«Впечатление было настолько сильным, что его не передать словами, – отмечал участник экспедиции Филиппо Де Филиппи, хотя он и пытался. – Весь ландшафт вокруг К2 отличается богатейшим обилием форм, колоссальными размерами и бесконечным разнообразием планов и перспектив. Масштаб слишком велик, чтобы охватить его разом». В Каракоруме наибольшая концентрация высочайших гор на Земле: вершина за вершиной, нагроможденные, словно чудовищные костяшки домино. И надо всем этим возвышается К2.
Поиск маршрута на вершину был первоочередной задачей, и здесь герцог и его команда установили недосягаемый стандарт тщательного исследования. Помимо того, что они обошли вокруг горы две трети пути, фотограф экспедиции Витторио Селла с помощью группы носильщиков сотворил самое настоящее чудо, которое вряд ли удастся превзойти, – перенося с места на место полноформатные фотокамеры, стеклянные фотопластины и полноценную фотолабораторию в палатке, Селла создал беспрецедентный фотоотчет о К2 и окружающих вершинах.
Но восхождение оказалось колоссально сложным. Первую попытку с юго-востока пришлось отменить на высоте около 6400 метров просто потому, что рельеф был слишком трудным для балти. Вторую попытку предприняли в конце июня с юго-запада. На этот раз альпинистов остановили огромная глубокая трещина и почти вертикальная ледовая стена. К2 осталась неприступна. Герцог, вернулся на родину, убежденный, что взойти на гору невозможно.
Почти два десятилетия спустя, в 1927 году, состоялась еще одна итальянская экспедиция на К2, и снова во главе с аристократом – на этот раз под руководством Его высочества принца Аймоне Савойского-Аостского, герцога Сполето. В составе экспедиции были альпинисты из Милана и члены Итальянского королевского географического общества. Но к моменту, когда участники отправились в Индию, во главу угла поставили научные и исследовательские цели. Итальянцы оказались не единственными, кого очаровал Каракорум. Так называемая Международная экспедиция под руководством немецко-швейцарского альпиниста Гюнтера Диренфурта прибыла в регион в 1934 году, два года спустя в Каракорум приехали французы. А Эрик Шиптон прошел через этот регион на пути в Шаксгам. Но никто из них со времен герцога Абруцци не пытался подняться на К2.
Настала очередь американцев.
* * *
Вашингтон-Хайтс, Нью-Йорк.
20 января 1938 года
Чарльз Хьюстон сидел в своей квартире в Бард-Холле, неподалеку по мосту Джорджа Вашингтона двигался бесконечный поток автомобилей. Хьюстон в который раз внимательно просматривал список, делая дополнения каллиграфическим почерком – полная противоположность почерку врача, которым Хьюстон когда-то хотел стать. Поступили карандаши, запасные лампочки для фонарей, непромокаемые футляры для спичек, лейка для топлива, сапожный жир, мыло, капуста и батат. Хьюстон вычеркнул из списка четыре свечных фонаря и сорок восемь свечей, моток веревки длиной более шестидесяти метров, ржаные хлебцы и четыре килограмма ветчины. Рядом с каждым продуктом был указан общий вес и вес суточной порции для семи альпинистов. Всего в списке значились 193 пункта, они были сведены в таблицу, названия столбцов гласили: «Для лагерей», «Запас», «Для восхождения», «Базовый лагерь» и «Личное».
Дополнительные страницы, напечатанные на бланках, содержали более подробную информацию о конкретных предметах одежды и снаряжения, основанную на личных наблюдениях Хьюстона и на опыте европейских альпинистов. Например, что касается носков, то лучшими считались носки из хертфордской шерсти «двух разных размеров, чтобы надевать один на другой, с маркировкой цветной лентой». Куртки из ткани Grenfell, шелковые носовые платки, дюралюминиевые каркасы для рюкзаков, палатки Мида, надувные матрасы от Abercrombie & Fitch и карабины – «конические со скошенным краем на открывающейся части, чтобы было легче использовать». Для всех пунктов списка выбирались лучшие вещи.
Особую озабоченность вызывали ботинки. Хьюстон считал лучшей модель Mark VIII без подкладки, изготовленную вручную лондонским сапожником Робертом Лоури из высококачественной, непромерзающей кожи. Однако даже эта обувь требовала доработки. «Носок недостаточно большой, а подошва недостаточно широкая, чтобы удобно надевать носки. Если это исправить, и если ботинки подгонит под ноги лично Лоури или местный сапожник на нужные размеры, будет замечательно. Мне неизвестна столь же хорошая обувь, даже с описанными выше недостатками», – отмечал Хьюстон.
Лоури также получит заказ на изготовление ботинок для шерпов: «Сделайте колодку, чтобы подходила для широкой короткой ступни шерпа, требуется несколько размеров», – писал Хьюстон. Тогда это была редкость, чтобы носильщиков обеспечивали одеждой и снаряжением, почти равными по качеству тому, что получали альпинисты. Американцы будут спать в двойных спальниках – мягком внутреннем мешке на гагачьем пуху с фланелевой подкладкой и внешнем мешке с гусиным пухом. Такие двойные спальники стоили 160 долларов за штуку. Шерпам подготовили пуховые спальники с подкладкой или без, каждый стоимостью от пятнадцати до двадцати долларов. «Наши шерпы никогда не жаловались», – отмечал Хьюстон, имея в виду опыт восхождения на Нанда-Деви.