Страница 118 из 223
Двадцатишестилетний Генрих Харрер с копной ярко-рыжих волос был таким же суровым, как Юлийские Альпы, где он родился. Харрер появился на свет в семье горничной и почтового служащего и первые годы жизни провел в мрачном шахтерском городке в доме без электричества и водопровода. Местные жители не знали, что такое больница, здесь роды принимали дома, целебные травы тут заменяли визиты к врачу, а бедные семьи платили за право собирать сучья в ближайшем лесу, чтобы обогреть дома. Но с ранней юности Харрер искал новые горизонты. Он брался за любую работу, которая подворачивалась, – чистил обувь, устанавливал кегли в боулинге, собирал подснежники и нарциссы на продажу. На вырученные деньги он сначала купил простейший радиоприемник, а затем деревянные лыжи. В школе мальчик учился хорошо, больше всего любил географию, потому что учебники и карты рассказывали о неизведанных странах и экзотических племенах.
Горы Харрер тоже любил. Свое первое восхождение, причем в одиночку, он совершил в возрасте пятнадцати лет, поднявшись на известняковый массив Мангарт высотой 2679 метров. Харрер оказался прирожденным скалолазом, в шестнадцать он вступил в местный альпклуб, в двадцать прошел некоторые самые сложные скальные маршруты в Доломитовых Альпах, включая северо-западный склон Монте-Чиветты, который они с молодым австрийским скалолазом Фрицем Каспареком пролезли всего за день. Однако известность Харрер получил благодаря лыжам: он победил в нескольких местных и региональных соревнованиях и попал в сборную Австрии на зимние Олимпийские игры 1936 года. Год спустя он выиграл соревнования по скоростному спуску на Всемирных студенческих играх, после чего открыл собственную небольшую лыжную школу на неполный рабочий день. Генрих Харрер также состоял в нацистской партии. Во всяком случае на бумаге.
Говорят, что он вступил в штурмовые отряды в 1933 году, когда эта организация была еще запрещена в Австрии. Позже Харрер отрицал это. Но точно известно, что сразу после аншлюса и вхождения Австрии в состав Третьего рейха связь Харрера с нацистами была официально оформлена. На следующий день после того, как немецкие войска пересекли австрийскую границу, Харрер вступил в СС. Позже он утверждал, что это был вынужденный шаг, чтобы работать инструктором по лыжам для местных эсэсовцев.
Однако именно в скалолазании и альпинизме, а не в политике, Харрер добился настоящей славы. Будучи студентом университета в Граце и изучая спортивные науки и географию, он был буквально заворожен репортажами об альпинистских экспедициях в Гималаи. И он твердо решил, что станет участником одной из них. «Как попасть в Гималаи? У меня не имелось денег, я был никому не известным молодым восходителем, – вспоминал позже Харрер. – Требовалось сделать что-то из ряда вон, чтобы альпинистский мир обратил на меня внимание». Как оказалось, верный ответ был только один. Так что 9 июля 1938 года Харрер сел на свой мотоцикл Puch 250 и под лучами летнего солнца направился на запад из Граца. Ранним утром следующего дня он был в Гриндельвальде, готовый испытать судьбу.
* * *
Над роскошными отелями, семейными закусочными, магазинчиками безделушек, сувениров и открыток возвышается гора Эйгер. Этот почти четырехтысячник сам по себе магнит для туристов. Группы туристов и школьников из Цюриха, Берна, Лиона, Милана и Фрайбурга восхищались железной дорогой, которая идет через туннели, пробитые в горном массиве, а молодожены позировали для фотографов на фоне ослепительно белой вершины. А всего за несколько монет можно было разглядывать огромную скальную стену Эйгера в телескоп. Но для альпинистов Эйгер и его не пройденная Северная стена означали нечто совсем иное: к 1930-м это была последняя великая нерешенная альпинистская проблема в Альпах.
На то имелись серьезные причины. Частично это было связано с высотой и крутизной. Высота Северной стены от подножия до вершины более 1800 метров, значительная часть почти отвесная. Найти уступ, достаточно широкий, чтобы хоть как-то сесть, едва ли возможно, на некоторых участках полно нависаний. То есть на Северной стене можно либо стоять, либо лезть. Кроме того, имеет значение сама порода. Кое-где пласты идут горизонтально, предлагая хороший набор зацепов для рук и ног, но местами скала подобна консоли, что сильно затрудняет лазание. Кроме того, скальный материал Эйгера – далеко не то же самое, что твердый гранит Шамони, известняк Северной стены поистине ужасен. Под рукой восходителя могут отломиться целые куски, а забивать крючья приходится с величайшей осторожностью и даже с молитвой.
Но это только начало. Внезапные метели, даже в летнее время, облака и туман – частые гости на Северной стене, ее участки бывают покрыты льдом или мокрым снегом, что делает поиск надежного зацепа испытанием высочайшего порядка. На некоторых участках альпинистам приходиться пробираться через огромные жилы льда, змеящиеся в пластах и не знающие, что такое летнее тепло. Иногда по стене может политься каскад ледяной воды, и оказавшийся на пути восходитель промокнет до самых ботинок. В считаные мгновения могут налететь облака и уменьшить видимость до нескольких метров. В некоторые дни дневной свет здесь – не более чем оттенки серого цвета, а грозы означают громы, молнии и черные тучи, ливень или град. Ввиду капризов погоды температура на Северной стене может внезапно и без предупреждения упасть, что грозит альпинисту переохлаждением, обморожением, а то и смертью от холода.
Но, пожалуй, наиболее опасны здесь лавины. Снег, накапливающийся вдоль вершинного гребня, сходит вниз без предупреждения, сметая лед и становясь причиной мощных камнепадов, которые обрушиваются на ничего не подозревающего скалолаза. Снежный поток сам по себе способен сорвать человека со стены. Неудивительно, что птицы почти не селятся здесь, не говоря уже о животных.
Первое восхождение на Эйгер совершили еще в 1858 году, но с запада. Северная стена казалась настолько неприступной, что первые поколения альпинистов просто избегали ее. Первую известную попытку восхождения здесь предприняли лишь в 1934 году, однако двум немецким смельчакам пришлось развернуться на первой трети пути. Год спустя на Северной стене погибли два известных мюнхенских скалолаза, а в 1936 году она забрала жизни еще двух немецких и двух австрийских альпинистов. Так что теперь ее стали называть Смертельной стеной.