Страница 102 из 223
. Сам Хьюстон сидел в палатке бледный, с осунувшимся лицом, но явно живой. Оделл рассказал, что случилось. Накануне они отправились на штурм. Погода держалась отличная, и они медленно, но верно поднимались. К концу дня на высоте около 7500 метров начала сказываться высота, плюс приходилось идти по пояс в снегу. Двойка решила не рисковать, иначе возможный спуск с вершины проходил бы уже в темноте, и стала на ночевку. Альпинисты планировали взойти на вершину на следующее утро и спуститься сразу в четвертый лагерь одним днем.
План разумный. И оба восходителя радовались, что до вершины теперь почти рукой подать. На ужин открыли консервированную говядину, не заметив, что банка снизу повреждена. Хьюстон уступил Оделлу право есть первым как более старшему, и тот съел мясо сверху, которое еще не успело испортиться. Хьюстону досталось остальное. Поев, они улеглись спать, но два часа спустя у американца началось тяжелое расстройство желудка. Он то и дело перебирался через Оделла к выходу из палатки, чтобы облегчиться. Ночь для обоих выдалась трудная и долгая…
Теперь требовалось решить, что делать дальше. И тут Хьюстон показал себя с наилучшей стороны. Он настоял на том, чтобы Тилман занял его место в штурмовой двойке. «Он решил днем пойти вниз, чтобы я остался с Оделлом и чтобы таким образом мы не упустили время», – вспоминал Тилман. Это лишало Хьюстона шанса на вершину, но он справедливо поставил успех команды на первое место. И теперь все зависело от Тилмана и Оделла.
* * *
Пожалуй, мало что столь неприятно на горе для альпиниста, чем ранний штурм. Человек измотан тяжелым трудом и недостатком сна в предыдущие дни, плюс гипоксия и холод. Альпинист уже устал, его организм порою сплошной сгусток болей и недомоганий, но вершина ждет.
Наверное, проще уйти из жизни, чем выйти ночью из палатки на высоте семи с половиной километров. Но в ледяной темноте в субботу, 29 августа 1936 года, Билл Тилман и Ноэль Оделл предпочли второе.
Они не думали об успехе и славе, а просто выполняли тяжелую работу. «Встали в пять, чтобы заняться весьма неприятным делом – приготовлением еды, затем последовали еще более отвратительные задачи: съесть приготовленное и одеться», – писал Тилман. Наконец они выбрались из палатки.
«Было очень холодно: солнце еще не показалось из-за горы, и с запада задувало, – писал Тилман. – Каким надо быть болваном, чтобы торчать на чертовом хребте в такой ранний час!» Но альпинисты шли все выше, движение и выглянувшее наконец светило сделали свое дело: стало теплее, вскоре вернулось хорошее настроение, а мрачные мысли унесло утренним ветром. «Мы сосредоточились на восхождении и позабыли про свои печали; возникло ощущение, что жизнь все еще стоит того, чтобы ее прожить», – вспоминал позже Тилман. А затем и подниматься стало легче, потому что разрушенная скальная порода сменились твердым кварцитовым сланцем, который хорошо держал и позволял надежно страховаться.
Но Благословенная богиня не собиралась сдаваться так просто. Длинный заснеженный склон, уходивший вверх под углом около тридцати градусов, доставил особенно много неприятностей. «Снежный покров был очень плохим и скоро стал просто отвратительным, – вспоминал Тилман. – Мы проваливались по колено, а на более крутых участках вообще застревали: стоило сделать шаг и перенести вес на ногу, как снег рассыпался, а нога съезжала назад. Мы словно топтались в вате». Мышцы ног горели, по спинам тек холодный пот, и приходилось делать по восемь глубоких вдохов на каждый шаг: «Надежды на вершину таяли, но оставалось лишь продолжать восхождение и смотреть, как далеко сможем забраться».
Шаг за шагом, хрипло дыша, под уже теперь палящим солнцем двое мужчин медленно поднимались, все чаще останавливаясь на отдых. В какой-то момент из-под ног с шипением сошел огромный снежный пласт. Лавина покатилась, набирая силу и скорость, и скоро взорвалась облаком снежной пыли далеко внизу.
Около часа дня на очередном привале альпинисты вдруг заметили, что вершина Нанда-Деви Восточной теперь ниже них. Это придало сил. «Мы долго отдыхали и пытались затолкать в пересохшие горла немного шоколада, сдабривая его снегом, – писал Тилман. – Никто не проронил ни слова, но с этого момента оба чувствовали: вряд ли нас что-то остановит».
Около трех пополудни Оделл и Тилман стояли на вершине Нанда-Деви. Картину, развернувшуюся у их ног, ранее никому еще не доводилось созерцать. Трисул, на который Том Лонгстафф взошел в 1907 году, на семьсот метров ниже. Альпинисты оказались выше и восточной вершины, и Святилища, и опоясывающего его заградительного кольца гор. В радиусе трехсот с лишним километров нет более высокой точки обзора. Пики Непала уже прятались в облаках, однако Тилман отмечал, что «на севере сквозь полосу белых облаков солнце окрашивало в теплый коричневый цвет голое и суровое Тибетское плато».
Через три четверти часа альпинисты решили уходить. В палатку они вернулись к шести часам и принялись готовить теплое питье, а потом пили безостановочно. «У нас остался гранулированный чай, и мы безрассудно решили добить его, а чай в листьях оставили на утро», – писал Тилман.
Новость об успехе пришла в Лондон 9 сентября. Позднее Том Лонгстафф, бунтарь Альпийского клуба, писал, что это восхождение – «наилучшая альпинистская кампания в истории». Нанда-Деви стала теперь самой высокой горой, на которую удалось подняться человеку. Эта экспедиция, несмотря на участие американцев, – действительно великолепное достижение британского альпинизма. Но все же Нанда-Деви – не Эверест.
* * *
Вечером 26 февраля 1937 года в театре Mercury в небольшом, но красивом здании в Ноттинг-Хилл поэты, интеллектуалы, любители драмы и альпинисты допили кофе, доели чиполату и расселись по своим местам. Когда свет в зале погас, пианист начал играть первые какофонические ноты партитуры, написанной двадцатитрехлетним композитором Бенджамином Бриттеном. Подняли занавес, и зрители увидели альпиниста по имени Майкл Рэнсом, сидевшего на вершине горы в Озерном краю и читавшего вслух из томика Данте. Так началась премьера «Восхождения на F6» – пожалуй, самой замечательной альпинистской драмы.
Двухактная пьеса, написанная поэтом Уистеном Хью Оденом и писателем Кристофером Ишервудом, повествует о гонке между британскими восходителями под руководством Рэнсома и экспедицией, посланной вымышленной европейской державой. Альпинисты борются за право первыми стать на вершине пика F6 в Гималаях.