Страница 8 из 116
Оказывать первую помощь нас учили, но даже на первый взгляд было понятно — самая большая проблема не раны на ладонях и даже покрытое порезами тело, нет.
Убивали Кэса эти странные нити.
Я опустилась на колени, обернув ладони кусками ткани. Их я, как и многое другое, прихватила с собой. Жизнь научила не выходить из комнаты без набора выживания в диком лесу.
За спиной послышались тихие шаги.
— Древнее капище, — голос принца отразился эхом от стен, — мерзость. Когда-то здесь приносили человеческие жертвы, и не богам, а кровожадным духам и нечисти. Не касайся алтаря.
Я бросила быстрый взгляд на расколотый камень. Показалось, что вокруг него сияла серая тусклая дымка.
Я отвела глаза, склонившись над Кэсом. Всегда открытое и весёлое, лицо брата обернулось бледной маской. Губы сжаты, глаза запали, в юношеских чертах проглянуло что-то жесткое, болезненное, отчаянное.
Слёз не было. Я просто не могла осознать, что мы опоздали. Нет. Этого не будет!
— Кур-ррау! Вряяя! — Возмущенная морда Корри вылезла откуда-то сбоку.
Мантикор ринулся ко мне, притормозил передними лапами, брезгливо принюхался.. И вдруг резко лизнул Кэса в лицо. Отплевался. Снова лизнул.
Мне показалось, что сухие потрескавшиеся губы шевельнулись. Я дёрнулась, желая коснуться щеки близнеца. Нужно вынести Кэса отсюда. Если он всё ещё жив, шанс есть. Я найду лучших целителей, обойду все храмы, буду искать помощь у сильнейших магов, но..
Пальцы тряслись.
— Он не жилец, — раздался откуда-то сверху голос с низкими нотками.
Я не сразу поняла, что он сказал, но спустя секунду..
— Он всё ещё жив! Его нужно спасти — и как можно скорее! — Голос хрипел.
Мне показалось, что я сейчас кинусь на этого мужчину, наплевав на всё. Меня охватила нерассуждающая ненависть. Гнев, печаль, отчаянье, злоба..
— Это, — кронпринц присел на корточки, кивнув на мерцающие нити на коже Кэса, — не просто проклятье или враждебная магия. Это магия жертвы. Не провоцируй её — сама станешь жертвой. Древние не любят, когда у них что-то отбирают. Прости, Аэри, но спасти его не в силах смертных.. — на холодном лице промелькнула тень.
Едва заметно раздулись ноздри. Принц был совсем не так спокоен, как хотел казаться.
По щеке потекло что-то мокрое и солёное. Я стёрла капли, не обращая на них внимания. Слёзы? Наплевать. Я не хотела сдаваться. Не была готова.
— Выход должен быть! — Повторила упрямо.
Дыхание сбилось. Казалось, Кэс вот-вот приоткроет глаза, знакомо сощурится и улыбнётся.
На бледном лбу выступили капли пота. Кэс задрожал всем телом, выгнулся, скребя пальцами по полу. Его лицо исказилось — и разум отказал мне окончательно.
Не слыша принца, я склонилась вперёд, так низко, что почти коснулась лицом груди брата.
Раны. Мелкие, похожие на царапины от ногтей.
Я хотела разорвать на части ту тварь, что коснулась моего брата.
— Корри, его можно спасти? — Нет, я не сошла с ума.
Я знала, что мантикор гораздо умнее, чем кажется. Возможно, он знает больше нас вместе взятых.
Большие глаза-плошки смотрели на меня снисходительно и тепло. Дыхание срывалось. Слёзы текли по щекам против моей воли, капая тяжёлыми солёными каплями на кожу Кэса.
— Варряу! — Усы встопорщились.
Тяжёлая лапа ткнула меня в грудь, а потом точно так же небрежно ткнула Кэса.
«Моя ты человечишка!» — так и говорил взгляд Корри, — «и что ты устроила, я тебя спрашиваю? Вот дурная! Ну какие же вы люди смешные, совсем бы пропали без ваших хозяев-мантикоров. Тебе что говорили, вспоминай⁈».
В один момент я так живо вообразила себе кошачий монолог, что чуть не ответила.
— Что я забыла?
Пальцы сжались в кулаки. Я заставила себя отодвинуть страх в сторону. Никакие сожаления, никакая ненависть мне сейчас не помогут спасти Кэса.
А что поможет?
— Ну⁈ — Выразительно мигнула кошачья морда.
Что. Что. Что⁈
Взгляд заметался по помещению, утопающему во тьме.
Кожу мягко закололо. Груди снова коснулось знакомое чувство чужого прикосновения, присутствия. И вдруг я вспомнила странный полусон-полуявь. Видение, где я говорила с существом из сумрака.
Что он сказал? Ну же, давай, вспоминай, Аэри!
Как сумасшедшая, я забормотала себе под нос, перебирая воспоминания, как жемчужинки — одно за другим. Что там было? Что могло быть?
Слабый проблеск воспоминания совпал со стоном Кэса. Меня как розгами перетянули. Вспышка воспоминания обрела плоть. Я как наяву услышала голос, идущий отовсюду и пронзающий меня насквозь.
— Я одарю тебе даром, который исполнит твоё самое сокровенное желание. Но лишь один раз в ближайшие несколько дней.. Помни, что применять его стоит с умом, или дар утратит силу. Он поможет только одному..
Дар. Одному. Исполнит желание.
Дар.. Дар из сумрака!
Может быть, всё было и не так, может, это просто игры разума, но я должна попробовать!
Я сглотнула, отбрасывая бесполезные тряпки. Сердце билось в горле. Или вообще застыло, замерло бессильно в этот миг, как подстреленное.
— Стой! — Окрик кронпринца утонул в звоне.
Мои ладони легли на грудь Кэса. Тонкие струйки крови пробежали по пальцам. Раны закровоточили. Я ощутило его — чуждое всему миру, липкое, мерзкое до тошноты проклятье. Я ощутила ту боль, которую она причиняло брату, как оно терзало его, как выпивало из него жизнь, как он раз за разом пытался шевельнуться, как хотел выбраться, как ненавидел себя за глупость и наивность.
Чувства Кэса смешались с моими. Я делила его боль и отчаяние на двоих, проживала с ним каждую секунду этой чудовищной жути. Я не боялась, нет. Я знала, что должна выдержать — и держалась.
Мира вокруг не существовало. Только распростёртое передо мной тело брата, едва вздымающаяся грудь и бледное лицо со сжатыми губами.
На границе сознания тихо урчал Корри, обвивая хвостом моё запястье.
По пальцами медленно тек серебристый туман. Он то и дело сворачивался большими круглыми кольцами. Зелёное. Серебристое. Золотое. Фиолетовое. Дар древнего вытекал из меня, заставляя основу мира трещать по швам. Впервые за сотни лет магия Сумрачного бога проникла в мир. Где-то на грани сознания раздавался переливчатый довольный смех — как колокольчики звенели.
— Не обязательно быть героем, чтобы быть нужным, важным и ценным. Не нужно быть героем, если это несёт только боль и смерть, — прошептал мне на ухо знакомый голос, сотканный из грёз и снов, ядовитый и нежный, как сама смерть, — те, кого считают чудовищами, для мира важнее любых героев. Разве они не заслуживают жизни? Надежды? Счастья? Прими это. Не пытайся быть тем, кем ты не являешься.