Страница 52 из 116
В глазах темнело. Я удерживала тяжелое тело Грэя и молча смотрела вслед опытному сильному магу, который просто кое-что не предусмотрел. Одну идиотку без чувства самосохранения, например. Потому что по мне могло ударить так, что я бы здесь осталась пускающим слюни овощем.
«Больше не пробуй», — предостерегающе шепнул ветер, и чужое присутствие растаяло окончательно.
— Что ты сделала? — Грэй распахнул мутные глаза и попробовал подняться.
— Стой. Оставайся здесь, — сердце сжало. Я с ужасом услышала знакомые голоса и топот шагов. Времени вообще не было, от силы пара минут! — Оставайся здесь, Грэй, а как придешь в себя — уходи, понял? Я справлюсь! До комнаты Лесты всего ничего, я успею!
Вот только как мы поменяемся местами..
Я качнула головой. По крайней мере, страдалицу получится изобразить натурально. А когда я страдаю — я становлюсь очень коварной, изобретательной и немного злющей. Как ведьмы из детских сказок.
— Будь осторожна, Аэри. — Глаза Грэя потемнели от беспокойства.
— Буду, — я на мгновение обняла брата, вдохнула родной запах, улыбнулась как можно увереннее — и бросилась наверх, на третий этаж. Несколько метров артефакт ещё будет действовать. Ступеньки выворачивались из-под ног, я шаталась, как пьяная, умиротворяющая тишина третьего этажа заставила ещё сильнее насторожиться, но пронесло. Дверь в нужную мне комнату была приоткрыта. У постели стояла вторая «я». Тот же рост, то же овальное лицо, носик вздернут, губы тонковаты, рост — высокий для девушки, а телосложение ещё не стало теловычитанием.
Волосы немного растрепаны и пропитаны потом, под глазами искусно созданные подручными средствами круги, длинная строгая рубаха в пол сделала бы честь любой обители вдов. И только взгляд.. стальной, жесткий, уверенный. Эта девушка ничего не боялась, знала, что делает, и была готова идти к своей цели.
— Я тебя ждала. Давай скорее, — просто сказала она, ужом выскальзывая из рубахи.
И тут же принялась надевать на себя платье горничной. Я решила не отставать. Дверь мы закрыли. Конечно, за две минуты я не успела — нам понадобились все шесть, а то и семь, под возмущенные вопли, стук и крики. Но моя «горничная» была непреклонно. Принцессе дурно, принцесса в уборной!
— Всё, — выдохнула я, ныряя в постель. Роскошную, мягкую.
Бледность есть, глаза «запали», пальцы подрагивают.
Леста смотрела на меня с легкой тревогой.
— Всё в порядке. Это магическое переутомление, — призналась честно.
— Я принесу артефакт, — кивнула девушка своим мыслям, — а пока..
— Впускай, — сжала зубы, понимая, что такое оскорбление, как запертая дверь, императрица не спустит.
Но мы с Лестой отличались достаточно, чтобы она опознала подмену. Если бы я не успела, всё было бы гораздо хуже. А так — справлюсь. Мысли были спокойными, холодными. Остатки страха ещё рвали сердца, но я спрятала их далеко, глубоко. Хоть с лопатой копай — потрудиться придется. Я справлюсь.
Я в этом мире, в этой реальности — всего ничего. Почему же кажется, что прошла целая вечность? Почему, как быстро всё так изменилось?
Я подумала о своих фрейлинах. Элларе Стаэлли. Братьях. Слугах, которым я успела помочь. Герцогине Шаттен. Когда я вернулась сюда, я жаждала только мести.
Теперь я поняла, что смогу жить. Я боялась верить, боялась загадывать, не хотела мечтать. Но Шаннер Мъярг не желал замечать моих страхов. Тот, кого я считала врагом, стал для меня — всем? Я спасла Кэса. Я спасу Грэя. И Ари. Столько раз, сколько понадобится, я рискну собой, чтобы близкие мне люди жили и были счастливы. Это моя судьба. И я не буду искать другой.
Дверь распахнулась.
— Это крайне возмутительно, — ледяной тон Хелени Мъярг рассекал воздух плетью.
Женщина была одета в роскошное платье насыщенного темно-синего оттенка. Лиф был отделан парчой и кружевами цвета серебра, а в ушах покачивались серьги-месяцы с крупными сапфирами. Черные от ярости глаза императрицы остановились на мне.
Острый ноготь ткнул в склонившуюся в поклоне Лесту, которая была сейчас совершенно не похожа ни на себя, ни на меня. Обычная молоденькая горничная в богатом доме, каких сотни.
— Ты. Двадцать плетей во дворе. Я прослежу, учти.
— Да, Ваше Величество! Как прикажете, — низко кланяясь, пробормотала девушка. Мне оставалось только завидовать её выдержке.
И не скажешь, что она одним ударом может заломать женщину, которая отдаёт сейчас пытается распорядиться её жизнью.
В горле заклокотала ярость, но я оторвала голову от подушки, собрала в кулак всё самообладание и пролепетала:
— Матушка, это вы?
Лицо императрицы побелело от злости, губы сжались в одну линию.
— Аэри Мъярг.. — дыхание вырвалось у неё из горла с тихим зловещим посвистом.
А на лице застыло благообразное скорбное выражение, с каким матери отчитывают заблудших дочерей. Нет, мне нужно не это. Мысли лихорадочно перескакивали с одной на другую.
Мне нужны её ярость, ненависть, злоба. Мне нужно, чтобы она потеряла лицо, потеряла контроль, показала свою истинную натуру — пусть даже при слугах.
Раньше свекровь всегда наказывала меня только когда мы были одни. Не знаю, догадывались ли о чем-то слуги — но они предпочитали делать вид, что ничего не происходит. Что ж. Сорлейны не проигрывают. Не уступают. И не отступают. Я больше не позволю себе бояться. Иногда нужно поставить на карту всё, даже свою жизнь, чтобы выиграть. И только от меня будет зависеть, увенчается ли этот гамбит успехом.
— Ваше Высочество, вы меня глубоко разочаровали своим поведением, — императрица и не думала садиться — нет, возвышаясь над нами, она давила — своей силой, артефактами, превосходством, раздражением, мнимой обидой, — даже если вы при смерти — это не повод оставаться невежливой. Я не только ваша вторая мать, но и ваша императрица. И если мать может простить и пожурить ребёнка, то императрица обязана вразумить и наставить подданного на путь истинный.
Я медленно моргнула. Двое стражей за спиной императрицы, любопытная служанка, незнакомый молодой человек в форме секретаря — все кивали, как болванчики.
Чем она их так? Загипнотизировала? Заставила возлюбить матушку-императрицу и все помыслы её?
Прошлое прошлому. Гори в огне. А своё будущее я построю сама. Киркой, добрым словом, большой дубиной, паутиной интриг и пакостей, да хоть головой недовольных прорублю! Будет вам окно.. в мир бобра и справедливости, как странно, но ёмко говорил Накетча Сартау.