Страница 31 из 116
Я знала только одно. Если понадобится, я встану за спиной наследника и подержу меч. Или просто.. прикрою ему спину.
Тристан попытался взять брата за плечо и с криком отдернул руку. Отсюда было не видно, но наверняка ожог.
Мысли метались.
— Ваше Высочество, что же вы стоите, сделайте что-нибудь! — Визгливо требовал кто-то.
Вот только стража даже не думала мешать кронпринцу, а личной охраны Тристана и императрицы ее было.
Вспышка расколола каменный пол. Дрогнула колонна.
— Ещё один шаг, брат, и я решу, что в тебе проснулось не только человеколюбие, но и желание спасать преступницу от правосудия — Голос Шаннера разносился по всему залу.
— Так не делается, Шан! Послушай, я понимаю, что последний месяц был для тебя сложным, но даже если ты кронпринц и Верум — это не даёт тебе права прилюдно..
— Правда, Трис? — В голосе кронпринца прозвучала откровенная насмешка.
Мне показалось, что Тристан на миг смутился.
Именно магия Верума и вела Шаннера. Именно магия Верума и давала ему право вершить правосудие. Тристан это знал. Но намеренно исказил факты.
Мне вдруг показалось, что я виду чёрно-зелёную ядовитую дымку вокруг дёргающейся женщины. Её лицо было искажено уже не страданием — злобой. Она вся была пропитана этим.. колдовством. Смертельным для обычных людей колдовством.
— Остановись, ты теряешь контроль, неужели ты сам не видишь? Здесь полно народу, если ты не сдержишь свою силу.. — Голос Тристана дрогнул.
Муж повернул голову — и столкнулся со мной взглядом.
Сердце бешено стучало в висках, разум сходил с ума, и я впилась ногтями в ладони чтобы удержать себя в реальности.
Я не могла понять, что вижу в глазах Тристана.
— Не верь ничему, — раздался над ухом глухой голос Моэни.
Как будто я бы поверила! В сердце как будто ножом пырнули. И провернули. Раз, другой, третий. Преблагие сковородки, вот зачем? Зачем! Почему всё ломается именно тогда, когда начинаешь верить, что ты выбрался из жо.. жордиковой впадины!
Есть такой затейник, жордик, обитает по легендам в кромешной тьме в самых глубоких морских расщелинах. Вот это — то самое. Полный жордик.
Они не видят. Не верят. Не понимают. Эта женщина — живой яд. И всех этих людей от немедленной гибели отделяет только Шаннер. Принц принял удар на себя. Только уничтожив источник яда. Сейчас. Немедленно. Он сможет всё остановить.
Времени нет.
И выхода нет тоже.
— Принцесса просто боится. Не бабье это дело — в мужские разборки лезть, — я не поняла, кто это сказал.
— Да она ж любовница.. этого.. Я ещё не верила слухам! Пока Тристан своей жизнью рисковал на границе, эти двое здесь хорошо повеселились. — Точно женский голос.
Они мешают. Не дают расслышать, что происходит внизу.
— Контроль? Может, ты расскажешь мне о контроле, брат? Сначала научись контролировать свою личную жизнь. Или я приму меры, — до меня донёсся ледяной голос Шаннера.
Низкие нотки скрежетнули сталью. Крыло ударило по полу рядом с Тристаном и муж отшатнулся.
— Не знаю о чём ты, но..
Слова Тристана потонули в гуле толпы.
Я развернулась, вглядываясь в лица. Жадные и испуганные, восторженные и заинтересованные, злые и виноватые.
— Я запомнила ваши слова, эрсы. — На моих губах сияла улыбка.
Весь мир — театр, а люди в нём.. марионетки.
— А теперь запомните мои. Первое правило императорской семьи, — я протянула ладонь и Маэни вложила в неё клинок. Чужой металл ворчал, но подчинился. — Никогда. Не. Обсуждать. Действия императорской семьи. Потому что они не подлежат обсуждению, — капелька магии в воздухе, — и мир вокруг вскипел.
Мой голос разнёсся вокруг, но ровно так, чтобы внизу мои слова казались невнятным бормотанием.
— Вы считаете себя неподсудной, девочка из провинции? Думаете, замужество с принцем делает их вас кого-то большего, чем глупую ку.. — говорившего оборвали.
Довольно грубо.
Эллара Стаэлли и вторая моя фрейлина, ещё одна любительница книг, едва не затоптали лорда, рванув ко мне.
— Как вы разговариваете со своей принцессой, граф Жрановски? — Голос Элы звучал горном.
— Подходящая компания для слепой курицы, развратница и блудница, — хихикнул кто-то.
Вот это уже оставлять безнаказанным нельзя. Что ж. Вы сами напросились, господа.
Если я смогу помочь Шаннеру хоть немного. Хоть так. Напомнить им о законе Мъяргов и отвлечь на себя.. Пусть будет так.
— Второе правило императорской семьи. — Мой голос звучал холодно и уверенно. Даже дерзко.
Я шагнула вперёд, прямо к толпе, и она как будто попятилась — хищная многоголовая, жалкая шавка.
— Неповиновение императорской семье наказывается. Немедленно.
Знакомый злой азарт растянул губы в улыбке. Шаг вперёд. Бросок. И молодая дама, высокая, гибкая, обворожительно прелестная — если бы не излишек косметики — дёрнулась у меня в руках. Попалась, рыбка?
— Да как вы смеете, вы хоть знаете, кто мой отец? Какие ещё правила? Ты всего лишь приживалка! — Прошипела молодая женщина так тихо, что со стороны могло казаться — она мне улыбается. — Тебя раздавят, как вошь, деревенщина.
Я цокнуло языком.
— Какая экспрессия! Всё записал, Доргат? — Без колебаний я прижала кинжал к горлу женщины.
Я не помнила её имени, но знала, что встречала. И даже помнила — когда и с кем. Она не была фрейлиной императрицы. Она была дочерью фрейлины. И женой капитана гвардии Тристана.
Ну, какая прелесть.
— Да, — звериные глаза горгула сверкнули.
Он одарил женщину долгим неприятным взглядом, показал острые треугольные клыки и медленно прокрутил в пальцах мерцающий кристалл.
Импровизация. Удачная.
— Как ты..
Острый кончик царапнул белую кожу. Я мягко улыбалась.
— Третье правило императорской семьи. Каждый отвечает за свои слова. Ни титул, ни должность, ни положение в обществе не спасут от возмездия.
Или это больше похоже на кодекс разбойников? Впрочем, какая сейчас разница.
Страх изуродовал хорошенькое надменное лицо. Страх сводил с ума, страх заставлял ошибаться.
— Я ни в чём не виновата! Это всё они! — Эрса растеряла добрую часть своей надменности и утонченности.
— Кто они? — Задумчиво поинтересовался горгул.
И подарил нам ещё одну клыкастую улыбку «а не закусить ли нам».
Ошеломлённые моей прытью придворные замерли.
— Они! — Дрожащий палец ткнул куда-то в толпу, и в этот момент раздался оглушительный визг.
Я не успела понять, что происходит, как толпа подалась назад. На выходах возникла давка. Кто-то уже неподдельно упал в обморок.