Страница 71 из 105
Глава 9
– Сегодня зачитали приговор, – сообщил Вайль Дарине, пригласив в библиотеку.
Роман упивался неведением Дары, но эта ледышка его разочаровала, она не стала прыгать вокруг и выспрашивать сведения, а просто молча ждала продолжения.
– Ему дали девять лет.
– Девять лет! – вот тут он получил сполна: глаза Дары полезли на лоб, и она чуть не упала в обморок. – Ты же обещал… ты говорил… Как может быть девять лет? За что?
– Твой отец не был святым.
– Я в курсе, но как же ваш план?
– Дара, ты думала, он уйдет из зала суда со снятыми обвинениями? У нас в стране такого просто не бывает. Это невозможно. Девять лет – адекватный срок за те преступления, что ему вменялись.
– Ты же говорил там хранение оружия только…
– Оказалось, что не только. – Роман еще несколько секунд наслаждался реакцией жены, потом все же сказал: – Не расстраивайся. Все по плану. Не будет Борис сидеть девять лет, это понятно кому угодно: судье, прокурору и конвойным. Одна ты такая дурочка, что ли?
Дарина взяла себя в руки. Роман прав: отец не мог выйти из зала суда, это было бы курам на смех, затеять весь сыр-бор, чтобы потом отпустить. Нет, правосудие должно было свершиться, виновный отправлен на нары, а вот потом уж никого не будет интересовать его дальнейшая судьба.
– И как он выйдет?
– Есть много разных схем. Например, врач диагностирует у него смертельный недуг, при котором просто нет смысла держать твоего отца под замком. Сейчас мы договариваемся о нужной нам зоне, где есть свой человек, и все, считай дело в шляпе: через полгода твой папка будет дома. Ну, может, не в том вашем развороченном доме, но точно на свободе.
– Хорошо, – ответила Дарина. – Я пошла в оранжерею. Хочу купить орхидеи.
– Чем бы дитя ни тешилось…
Дара не отреагировала, ей было крайне необходимо сделать пакость Роману после его радости по поводу осуждения отца. Роман, надо отдать ему должное, открыл для нее счет в банке, но требовал, чтобы она везде расплачивалась картой и не снимала наличных. Вероятно, он проверял счет и мог контролировать все ее покупки, но ни разу не говорил об этом Дарине, и не упрекал ее за потраченные деньги.
Спустя две недели Дарина получила письмо. Она удивленно рассматривала его, вертела конверт и думала, что это первое письмо в ее жизни. Она знала, кто отправитель, даже не взглянув на надпись на конверте: написать письмо мог только отец. И раз уж он это сделал, то в письме было что-то очень важное, потому что он ни разу еще после ареста с ней не связывался, ни через Романа, ни через адвоката, ни любым иным способом. Дара была уверена, что Корсар имел много возможностей и если бы захотел…
Дара не спешила открывать письмо, она настраивалась читать между строк, и внутри себя проклинала отца. Она что, думала, что будет себе жить припеваючи, и все оставят ее в покое? Марина, доставившая Дарине письмо, удалилась, косо поглядывая, и девушка не сомневалась ни секунды, что прислуга позвонит Роману. Такую шпионку еще поискать надо, хотя Дара даже завидовала Роману, что он имеет столь преданную работницу.
Поднявшись к себе в комнату, Дара села за стол, сама не отдавая себе отчета в том, как ответственно это выглядело. Она не легла на кровать, чтобы прочитать «письмо от папы», она села за стол с ровной спиной, и в каждом ее жесте просматривалось напряжение. Уверенным и твердым движением девушка разорвала конверт и с удивлением посмотрела на лист бумаги, выпавший ей в руки. Обычный тетрадный листочек в клеточку, но именно это убедило Дарину окончательно. Было действительно странно смотреть на почерк отца, и Дарина с удивлением поняла, что знает каждый завиток, каждую букву. Она никогда бы его не спутала и была уверена, что заметила бы подделку моментально. «Папа, папа», – горестно покачала Дара головой и принялась за чтение.
«Здравствуй, милая доченька. Теперь имею полное право написать тебе письмо. Ты особо не расстраивайся: будет апелляция, и вопрос решится, а нет, значит – такова моя судьба. Ты за меня не волнуйся, у меня все хорошо, ни в чем не нуждаюсь. И главное, что и за тебя моя душа не болит, ведь знаю – ты не одна, успел я тебя выдать замуж и теперь ты – мой представитель на свободе, продолжательница рода.
Учись, будь смелой, люби мужа. Знай, что твой папа всегда будет любить тебя, где бы я ни находился. Приезжать ко мне не надо, не хочу, чтобы ты видела меня не таким, какой я есть на самом деле, в условиях, непригодных ни для тебя, ни для меня. Не забывай никогда, что ты Корсакова, что мы всегда добиваемся своих целей.
Люблю тебя, милая. Если уговоришь своего мужа, поезжай лучше отдохнуть в теплые страны.
Целую тебя, Даринка.
Твой папа».
Дочитав уже безо всякого интереса до конца, Дарина вздохнула. Она не знала, есть ли видеокамеры в ее комнате и следит ли за ее действиями Роман, но рисковать, конечно, не стала. Никто не должен увидеть и понять, что она занимается расшифровкой письма и пусть муж подозревает ее хоть до посинения, доказательств она ему не предоставит. Дара постучала пальцами по столу, размышляя, затем решительно направилась в библиотеку, небрежно оставив письмо отца на столе. Дарина была уверена, что Марина постаралась и сняла копию, прежде чем отдать ей письмо.
Просто шпионские игры, подумала Дара. Когда много лет назад отец говорил ей о шифре, она с увлечением слушала, улыбалась и радовалась тому, что папа с ней играет в шпионов. Это была единственная игра, в которую он вообще с ней когда-либо играл, и потому она сразу поняла, о чем речь. Читать шифр не хотелось, понимать не было желания, Дара ничего не хотела знать. Но у нее был дочерний долг.
В библиотеке Дара взяла недочитанную книгу, посидела в кресле, делая вид, что читает, и пытаясь привести мысли в порядок. А возможно, Роман подумает, что эта книга и есть ключ к шифру и будет пытаться понять его. Замечательно, то, что надо! Дарина полистала книгу, отложила и покинула библиотеку. Для вида послонялась по дому, зашла на кухню и взяла яблоко, потом заглянула в оранжерею и поболтала с садовником. Все эти отвлекающие маневры были для Марины, которую никогда не было видно, но которая знала обо всем на свете и видела сквозь стены. Ну и работенка, порой думала Дара, – целый день вынюхивать, выслеживать, высматривать. Что она знает? Что видела? Каков ее жизненный опыт? Или все прошло мимо, не осело в сознании?
Марина была странной, и Дара старалась не соприкасаться с этой женщиной никоим образом.