Страница 68 из 105
Марату всегда снились сны – хорошие, яркие, такие, которые он помнил долго, которые оставляли след в памяти, словно все было на самом деле. Потому он так любил ложиться вечером спать и, начитавшись перед сном фантастики или фэнтези, переносился в потрясающий сказочный мир. Но, увязнув в работе и серых буднях, он почти перестал читать, а видеть сны не переставал. И теперь, вместо волшебных перемещений сквозь время и пространство, он видел Дарину.
Каждый раз, когда ему удавалось выкинуть ее из памяти, в бой вступало подсознание. Эта девушка укоренилась в его мозгу, нашла там себе укромное место, но как только замечала, что он вот-вот избавится от нее, выгонит из насиженного гнезда, где она царица, она давала о себе знать самым жестоким образом: являлась во снах, воплощая мечты – пылала страстью и осыпала поцелуями. Просыпаясь утром, весь в поту, бедный Марат был не в состоянии думать ни о чем другом, кроме Дары. Ее образ был столь ярким, а воспоминания такими живыми, словно все это случилось на самом деле.
Да-да, черт возьми, – это сон, Марат прекрасно понимал это, но назойливая мысль стучала каждый раз – вдруг сон этот вещий? Что если и она в эту ночь думала о нем? Ведь если нет, откуда тогда столь яркие образы? Он же не думал о Дарине уже целую вечность, стал забывать и уверил себя, что все в прошлом, он излечился и стал, наконец, свободным. Не должна любовь быть безответной. Любовь либо взаимна, либо это уже не любовь, а кара. Подобного вообще не должно возникать в природе, это противоестественно. Почему в одну девушку влюбляются сразу несколько парней, когда другая стоит одна? Почему он испытывает потребность быть с человеком, которому наплевать на него? Что это? Физиология? Или может, просто самовнушение?
Подобные сны изводили Марата, на несколько дней выбивая из колеи. Он думал и мечтал и занимался только тем, что гнал от себя бестолковые мысли, заставляя себя усвоить раз и навсегда, что это просто пустой сон. Раньше он так любил видеть сны, но теперь этот дар превратился в муку – слишком живые вставали образы и слишком долго не стирались из памяти. После таких снов Марат просыпался в поту, возбужденный и чуть не плача от разочарования, с единственной мечтой вернуть назад этот сон, и пусть бы он длился вечно.
Постепенно сон стирался из памяти, давая возможность вернуться к нормальной жизни, в которой не было Дарины. Но стоило счесть себя свободным, позволить себе мысль, что одолел эти чувства, что они были не чем иным, как детским увлечением, жаждой запретного плода, в ту же ночь яркий и будоражащий сон спускался к нему, принесенный на крыльях феи или может злобного демона.