Страница 67 из 105
Глава 7
В то время как Дарина всю жизнь провела в окружении богатых людей, в достатке и решении проблем как по мановению волшебной палочки, Марат все это познавал впервые. И главное, что он понял, что внезапно стать богатым и влиться в состоятельное общество не так просто. Он оказывался как будто в другом измерении, где царили иные правила и жизненные принципы. В этих кругах не было проблемой получить какой-то документ, который иной человек выбивал бы всеми правдами и неправдами, выстаивая огромные очереди и терпя хамство персонала, здесь не велись разговоры о том, как тяжело жить и о том, что у власти – воры и бездельники.
Здесь у людей были иные мысли, другой отдых, другие мечты. И Марат каждую секунду своего пребывания в новом статусе ощущал себя «не таким», чужим и непонимающим. Он изо всех сил пытался не показать свою неуверенность и завидовал Новакову, который, считая себя гением, мог прийти на встречу с оторванным карманом на рубашке, нисколько не стесняясь и не ощущая неловкости.
– Я никогда не стану своим в их обществе, – сказал Марат Лере.
Она укачивала в коляске ребенка с умиротворенным выражением лица, присущим всем матерям, для которых самое главное на этом жизненном этапе, что их малыш накормлен и спит.
– Ты и не хочешь этого, – тихо ответила она. – Ты же всегда презирал тех людей, которым все далось слишком легко.
– Мне сложно вести дела. Похоже, у нас надо обязательно кого-то убить, чтобы тебя воспринимали всерьез.
– Марат, я думаю, все изменится в будущем. Ты слишком молодой, конечно этим старикам, умеющим лишь украсть в одном месте вагон угля и продать его в другом, сложно перестроиться и принять твои свежие идеи. Я не знаю никого твоего возраста, кто мог бы похвастаться такими результатами и плевать на старперов.
– Еще вчера я ходил в рваной обуви, и теперь мне все время кажется, что кто-то обязательно отнимет то, что я имею, что я не смогу это удержать и вернусь к тому, с чего начинал.
– Думаю, это чувство останется с тобой на всю жизнь, – заметила Лера. Ребенок уснул, и она перестала качать коляску. – Какие новости о Корсаре?
– Идет суд, который может затянуться на несколько месяцев, но, в конце концов, думаю, он выйдет на свободу.
– Думаешь, он вернет власть?
– Нет, – покачал головой Марат. – Но он не сдастся, не такой человек. Он не позволит списать себя со счетов.
– Тебе нужно бросать здесь все и уезжать с полуострова.
Марат вздохнул: нужно, но бросить все – типографию, Новакова, положение, идеи? Он никак не мог развиться здесь на полуострове до того уровня, о котором мечтал и понимал теперь, что это невозможно и не будет возможным никогда. Корсар был плох, но и новая власть оказалась не лучше, немногим отличаясь от бывшего короля. Их обложили налогами, чинили препятствия в любой работе, то и дело присылая пожарную или санитарную инспекцию с той лишь целью, чтобы получить взятку. Марат, убежденный первое время, что все можно делать по закону, взяток не давал и пытался соблюдать все требования вымогателей. Но после того, как его несколько раз закрыли, а Новаков устроил ему скандал, Марату пришлось смириться и искать людей, через которых можно дать взятку.
Эх, не о таком он мечтал, читая в юности книжки об изобретателях, ставших миллионерами. Оказывается, путь наверх состоит из взяток, подлости, нарушения закона, личных симпатий и одолжений. Только став по-настоящему богатым, можно жить в ладу с законом, понял Марат однажды.
И не страх перед Корсаковым гнал его прочь с полуострова, а желание жить честно, не конфликтуя каждый раз со своей совестью.
Лера восхищалась Маратом, она видела в нем сильного, но слишком молодого мужчину, и боялась, что он пропадет в жестоком мире, не приспособленном для него.
– Ты найдешь выход, найдешь путь отсюда, я в тебя верю. Если будет необходимо, я в коляске и памперсах вывезу твои деньги из страны.
Они засмеялись, глядя друг другу в глаза. Марат поверить не мог в то, что нашел лучшего друга в бывшей стриптизерше, что она, не обладая образованием, имела такую житейскую мудрость, и единственная могла понять его, а он мог довериться лишь ей, рассказать обо всем и получить совет или утешение. Лера стала его спасением, хотя считала, что это он спас ее, вытащив из холодного зимнего одиночества и нищеты.
Их отношения были близкими, они оба нуждались друг в друге, но не настолько, чтобы создать семью и даже думать об этом. Марат снял Лере квартиру недалеко от своей собственной, только потому, что молодая мама сама так захотела, обеспечивал ее всем необходимым, а она назвала своего сына Тимуром, в честь отца Марата. Тот минимум, что мог дать ей Марат оказался спасительным для Леры, и она всегда могла рассмешить своего друга и дать хороший совет.
Марат старался не думать о Дарине, и углубившись в дела днем, а вечером, увидев маленького Тимура, и вовсе забывал о ней. Он понимал, что детская влюбленность начинает проходить и молил судьбу, чтобы это так и было. Увидев порой ее в новостях, новую, взрослую, с короткими волосами, холодную и высокомерную, под руку с Романом, он видел совсем чужого человека из иного мира. Даже не верилось, что он знал ее когда-то, спал с ней и жил в маленьком домике на берегу моря.
Она так ни разу и не позвонила ему, хотя первые недели он ждал ее звонка, вздрагивая каждый раз даже от звонка в дверь. Один раз Марат попытался позвонить Дарине, просто чтобы узнать, как у нее дела, но телефона он так запросто найти не смог и уговорил себя, что это и к лучшему.
Да и вообще чарующая Дарина стала казаться ему сном. Она стиралась из памяти, а то, что он видел ее порой в новостях делало ее еще более ненастоящей. Ну разве мог он, простой паренек из захудалого городишки, быть с этой потрясающей незнакомкой? Она приснилась ему? Привиделась? Он слишком много грезил? Да и не любил он ее, наверное, думал Марат, когда (очень редко) разрешал себе поразмышлять о ней. Он любил свою мечту, свое неудовлетворенное желание, свою тоску… Да, тосковать по ней, разглядывая фото, было куда как приятней, чем терпеть ее насмешливый взгляд и ощущать себя недостойной букашкой, чуждой ее миру. Несчастный влюбленный почти убеждал себя в том, что не было никакой любви, что он может изгнать воспоминания о ночах с ней из своей памяти, что вся его «настоящая любовь на всю жизнь» просто пшик… И в такие вот моменты его подсознание выступало предателем, посылая сны.