Страница 29 из 105
– Кто? – Дара вспыхнула. Ей казалось, что этот пожилой, ставший ей близким человек, бросает ее, и обида накатила волной. – Да идут они…
– Даринка, ну что ты, деточка. – Тренер обнял готовую разреветься странную девчонку, так подросшую на его глазах. – Я же никуда не денусь. Просто мне пора на пенсию. Глаза не те уже, спина болит.
– Обещайте, если вам что-то будет надо, сказать мне?
– Спасибо тебе, Дара, ты такая славная. Мой совет: найди себе еще какое-то увлечение, с живыми людьми общайся. Слишком ты замкнута. Ты такая красивая девушка, заведи себе парня, пойди на танцы.
Дарина фыркнула:
– Скажете тоже, Олег Алексеевич. Я лучше пройду снайперскую подготовку.
– Зачем это? – встрепенулся тренер.
– Да, просто так. Надо же расти…
– Такая подготовка подразумевает применение.
– Не волнуйтесь, я не собираюсь в армию. И применять тоже не собираюсь.
Это была правда, просто Даре нравилось побыть наедине с оружием, поразмышлять и ощутить спокойствие, чувствуя себя охотником, но применить оружие на живой мишени?..
Однажды отец устроил неформальную встречу с бизнес-партнерами, пригласив их пострелять по тарелкам. Компания приехала в тихий лесок, который тут же перестал быть таковым. Как сам Корсаков, так и каждый из партнеров, привезли с собой много охраны, ружья и винтовки палили не переставая, смех, возгласы и разговоры по делу нарушили лесную идиллию.
Наблюдая за Дарой, один из мужчин сказал Корсакову:
– Ну и молодец же твоя дочь. Не хотите отправиться со мной на охоту? Я знаю отличные угодья, там лес и озеро. У меня есть домик, мы могли бы провести в нем пару дней, я бы попросил кабанчика запустить и…
Дарина обернулась к нему с пылающим лицом:
– Охота? Кабанчик? – ее голос дрожал от ярости, и Корсаков чуть рот не раскрыл от удивления: такой он свою дочь еще не видел.
– Ну а кого бы ты хотела подстрелить? – мужчина не понял гнева Дары и улыбался ей, стараясь понравиться.
– Тебя, – спокойно ответила девушка, – и таких, как ты.
Он продолжал улыбаться, до него еще не дошел смысл сказанного Дарой. Его ожидания шли вразрез со словами подростка.
– Я не понимаю охоту и не понимаю, как можно получать удовольствие, убивая беззащитное существо? Жирные, потные и слабые, вы чувствуете силу в себе только так? Убивая безоружных? В чем ваше превосходство?
– Я человек! Я высшее существо… – начал лепетать мужчина, обескураженный нападками девушки.
– Это лично вы, что ли, создали оружие, существо? Вы и стрелок-то отвратительный. Я могла бы вызвать вас на дуэль, как делали на Диком Западе, и вы не успели бы и подумать о том, что пора бы достать пистолет, как лежали бы мертвым.
Корсаков, наблюдавший за этой сценой, решил вмешаться:
– Пожалуй, она бы могла. Ты, Федя, не бери в голову, – миролюбиво произнес Корсаков, уводя партнера в сторону от Дарины. – Мы просто не любим охоту.
Позже, когда все ели бутерброды, отец подошел к Даре:
– Что на тебя нашло? Ну и отбрила ты Федора. Хотя я даже благодарен тебе за это, поди знай, что он замышлял в своих угодьях. Мне все равно пришлось бы отказать.
– Люди такие подлые. Притаиться в кустах и пальнуть. Сволочи.
– Согласен. – Корсару нравилось, что Дара перестала быть «маминой дочкой». Пусть уж лучше злится, чем считает, что «мы рождены, чтобы творить добро».
– Папа, никаких убитых животных, хорошо?
– Хорошо, никаких животных. Я и сам терпеть не могу охоту. А ты молодец, стреляла лучше всех, вот они удивились.
Дара спокойно кивнула, но не до конца поверила отцу. Стараясь не думать о его деятельности, она все равно знала, чем он занимается. Все его прежние слова, такие как «убрать и наказать» стали теперь понятны Даре, и она испытывала отвращение к себе, вспоминая, как поддакивала папочке в детстве.