Страница 28 из 105
Глава 15
Желание учиться стрельбе сделало свое дело: Дарина осваивала новый для нее вид спорта, словно была рождена для него. Она не пропускала занятий и старалась делать все так, чтобы тренер ею гордился. Наука оказалась не такой уж и сложной, а характер Дары словно был специально сформирован для этого вида спорта: внешне спокойная, внутри она все еще была маленькой перепуганной девочкой, которой требовалась похвала, уверенность в себе и ощущение контроля над ситуацией. О каком контроле могла идти речь, когда бывший тренер то и дело заламывал ей руки, валил на землю, приподнимал над землей, всячески демонстрируя уязвимость женщины перед грабителем или насильником?
Спустя полгода неустанных тренировок Дарина пригласила отца в стрелковый клуб и устроила показательное выступление. Корсаков, наслышанный об успехах дочери, теперь мог полюбоваться ее достижениями, и был очень горд.
Воспользовавшись случаем, Дарина попросила в подарок пистолет, и гордый отец не мог отказать девочке, тем более что сам получал огромное удовольствие, выбирая его. Корсаков был несколько сбит с толку, когда Дара отвергла все его подношения, которые тот с любовью выбирал как для себя. В этом и крылась его ошибка, он был приверженцем больших и крупнокалиберных «пушек», тогда как Дарину интересовали совсем другие вещи.
– Папа, он огромный, – морщила нос Дарина при виде браунинга. – Посмотри, какие у меня маленькие руки. Эта рукоять не помещается мне в ладонь.
– Хм, ты права, наверное…
– Этот слишком шумный, – отворачивалась дочь от кольта сорок пятого калибра.
– Зато наверняка, – Борис Владимирович ощущал себя старым дураком.
Ее не устраивала сильная отдача, но и слишком мелкие пистолеты Дарине не нравились. Она немедленно забраковала маленький дамский пистолетик, найти который было не так просто. Увидев растерянность отца, Дарина сказала:
– Я могу, конечно, привыкнуть к любому, но хочется чего-то…
– Да, задала ты мне задачку, – проворчал Корсаков, но воспринял поиски подходящего его девочке оружия, как вызов. Его дочь права, она достойна самого лучшего! В конце концов, он нашел идеальный вариант, за который вывалил огромную сумму, потому что пистолет был только в этом году представлен немецкими разработчиками оружия.
– Зиг Зауэр P239! – Корсаков весь светился, преподнося такой странный для девочки подарок.
Пистолет лежал в красивом деревянном ящике красного дерева. Сам ящик был украшен резьбой и обит синим бархатом внутри. Корсару на миг показалось, что он дарит не пистолет дочери, а драгоценности любимой женщине, так загорелись глаза у девушки.
Дара с видом специалиста взяла подарок и зажала в руке. Он скользнул в ладонь, словно был там всю жизнь, и девочка поняла: это он, идеальный товарищ. Она словно встретила любимого человека: все в нем ей подходило, было комфортно и волнительно одновременно.
– Папа, ты чудо! Думаю, это то, что надо. Я должна как можно скорей пострелять из него, но уверена, что он мне подходит. Спасибо! – Отец с дочерью обнялись, хотя и не очень крепко, потому что между ними был пистолет, зажатый у Дарины в руке.
– Смотри, у него удлиненный ствол с резьбой на дульной части для крепления глушителя.
– Ага, – Дарина смотрела на новую игрушку с умилением, так она смотрела когда-то на плюшевого медведя, который до сих пор сидел на шкафу в ее комнате. – А смотри, какие у него сглаженные углы! А какой он легкий!
– Его разрабатывали специально для американских полицейских, в качестве дополнительно скрытого оружия. Это действительно достойная вещь.
– А какие патроны к нему?
– Девятимиллиметровые парабеллум, достанем, сколько нужно будет.
– Спасибо, пап, – дочка чмокнула его в щеку и потеряла к отцу интерес.
Теперь Дарина хотела увидеть тренера и как ребенок поскорей поиграть с новой игрушкой.
Но так как встреча с тренером была только завтра, она взялась за дневник:
«Папа нашел его! Лучший и неповторимый, замечательный. Теперь я не буду чувствовать себя одиноко, потому что в любой момент могу взять его в руки и почувствовать, что он может защитить меня, лучше любого охранника. Я спокойно могу теперь послать охрану к черту и сама постоять за себя. Невероятно здорово ощущать себя сильной и ловкой и знать, что я умею что-то намного лучше остальных. Уверена, никто из ребят отца не стреляет так же хорошо, как я, хотя они тоже приходят тренироваться.
Олег Алексеевич хочет, чтобы я начала стрелять по движущимся мишеням. Вот здорово будет! А то тир порядком поднадоел. К тому же мы будем выезжать на природу. Интересно, получится ли у меня? Тренер говорит, что стрелять из винтовки совсем другое дело, и там задействованы другие мышцы, и работенка предстоит еще та… Класс!
А сейчас я любуюсь своим Зигом и думаю пойти купить новую сумочку, как раз для него. Конечно, носить его с собой нельзя, но я все равно буду, и никто мне не запретит».
Полтора года Дарина стреляла, и стреляла, и стреляла. Стреляла в тире, стреляла по тарелкам, стреляла из арбалета, подаренного отцом, и даже из рогатки. Последняя порадовала ее не меньше арбалета: отец заказал ее у каких-то заключенных и рогатку передали из зоны строго режима, где обитали умелые мастера. Дарина стреляла из нее во дворе своего дома, и у нее отлично получалось. Это оружие при умелом использовании было весьма опасным, но доказать причастность человека, выпустившего камень, было бы очень сложно. Это тебе не редкий в их местах пистолет и не арбалет.
Наверное, Дарина могла бы стать победительницей всяческих соревнований, но она категорически отказалась принимать в них участие. Ей не хотелось афишировать свое пристрастие, и говорила она о нем только Юльке, да и то вскользь, зная, что подруга совсем не разделяет ее увлечений. Женственная Юля занималась танцами, и все ее разговоры были о новом партнере и костюме для выступлений. Дарина со своей любовью к «Зигу» и нелюбовью ко всему остальному казалась странной. Но Даре и не было нужды делиться с кем-то, она оставалась замкнутой и не любила раскрывать свою уязвимость, которую, впрочем, ощущала теперь намного меньше.
Олег Алексеевич спустя полтора года сказал, что не знает, чему еще ее учить.
– У тебя такие прекрасные показатели, и я считаю, что выполнил свой долг.
– Олег Алексеевич, а что же я буду без вас делать? Я вас не отпускаю.
– Ну-ну, Дара. Я ведь уже несколько месяцев просто сижу и наблюдаю за тобой. Может, кто-то нуждается в моей помощи больше тебя.