Прощай, полуостров! Она

Глава 16

Тот разговор, когда толстый Федор предложил поохотиться, стал для девушки толчком, дал много пищи для размышлений. Она знала своего отца слишком хорошо, хоть они и не были очень уж близки, но, прожив под одной крышей столько лет, могли замечать изменения в мимике лица друг друга, так же легко, как изменения погоды за окном. И выражение лица папы, и нарочито расслабленная поза, и взгляд – прямой, открытый, дало ясное понимание того, что и он сам убивал неоднократно. И как Дарина поняла, отец собой представляет, так и сам Корсар не мог не увидеть осознание на лице дочери. С тех пор его мысли обрели несколько иную направленность, и он стал подумывать о том, что Дарину, пожалуй, нужно отдалить от себя. Она в скором времени окончит школу, и вот тогда можно будет задуматься всерьез о том, что с ней делать.

Сама Дарина мыслила почти так же, и если бы они с отцом поговорили, то пришли бы к согласию намного раньше, но ни отец, ни дочь не могли завести этот разговор. В ней боролись разные чувства: она любила отца, как единственного родного человека, пусть не такого, как она, пусть с иными взглядами и жизненными предпочтениями, но он был единственный, кому была не безразлична ее судьба. Дара понимала это и считала, что должна отплатить той же монетой. Корсакова не любили и боялись, у него было множество врагов, и она взвалила на свои плечи тяжелый груз – любить человека, которого ненавидел весь полуостров.

Как только девушка посчитала, что достигла своей цели, а именно – научилась стрелять и почувствовала себя в относительной безопасности, на нее вновь навалилась апатия. Уже не хотелось посещать тир три раза в неделю, она позволила себе расслабиться и ездила пострелять от случая к случаю. Пистолет был ее вечным спутником, она носила его даже в школу, естественно, никому об этом не рассказывая, он стал таким привычным обитателем ее сумочки, как для других девчонок помада и зеркальце.

Дневник Дарины был закинут куда-то в недра письменно стола, делать в него записи она перестала спустя год тренировок, по той причине, что почти все стало сводиться к одному предложению: «Сегодня десять из десяти». Казалось, что остальной окружающий ее мир, просто не интересует девушку. Скучная школа, одни и те же разговоры, одноклассники, заглядывающие в рот, Юля со своими танцами и нарядами – все это не заслуживало того, чтобы писать об этом.

Но однажды Дара вернулась из школы в растрепанных чувствах и, сама от себя не ожидая, достала старый мятый дневник, вывернув все содержимое письменного стола. Внимательно осмотрев его, словно видела в первый раз, она нерешительно взяла ручку и сделала запись:

«Познакомилась с парнем. Его зовут Марат. Он запомнился мне так сильно, потому что разительно отличается от остальных. Странный – вот подходящее слово. Смуглый, худой, нерешительный на вид, но в глазах такой огонь, словно там взрывчатка. Обычно взгляд у парней либо наглый, либо заискивающий, либо равнодушный. Все они – малые дети, неуверенные в себе, стремящиеся доказать окружающим, что они взрослые. Но Марат выглядит так, словно уже все доказал. Никого подобного не встречала раньше. Спрошу-ка я про него у Юльки».

Некоторое время Дарину занимали мысли о странном парне из школы, но исключительно потому, что он не вписывался в ее окружение. Она интуитивно чувствовала в Марате какой-то подвох, не могла не заметить страстные взгляды, которые он бросал на нее при редких случайных встречах в коридоре школы.

– Ты не заметила, что он как-то странно смотрит? Словно хочет сказать что-то, но не решается? – спросила она как-то у Юли.

– Да? – Юля встрепенулась. Дарина так редко говорила о мальчиках, что Юля готова была поддержать любую беседу на эту тему. – Я не заметила. Вероятно, он смотрит так только на тебя. Наверняка влюблен.

– Юля! Ты можешь думать только об одном. Ну чего вдруг он в меня будет влюблен? Мы едва знакомы.

– Ну и что? Ты – звезда, все хотят тебя.

– Ты ненормальная? – засмеялась Дара. – Они хотят моего папу, образно говоря. Нет, здесь другое. Может, он наоборот желает мне зла? Может, его наняли убить меня? Или что-то выведать?

Юля внимательно вгляделась в подругу и поняла: она действительно так думает.

– Бедная, бедная ты моя, – Юля обняла подругу, – ну как ты можешь жить с подобными мыслями? Это же ужасно: подозревать любого мальчишку, страстно на тебя глядящего, в том, что он предатель. Как ты будешь строить отношения?

– Найду кого-то, кому доверяет мой отец. У него опыта побольше в таких вещах. Я с самого детства окружена охраной, и у меня развита интуиция на подобные вещи. Я вижу их взгляды, знаю, как они себя ведут и не чувствую при них никакой угрозы, или чего-то необычного. Я даже не помню их имен, настолько мне комфортно в присутствии этих парней. А этого я потому и запомнила, что он другой, такой странный, такой… не могу подобрать слова… Как если бы на нем была спрятана бомба, готовая вот-вот рвануть, а он сам и боится ее и получает удовольствие одновременно. Как этот… как называются смертники японские?

– Камикадзе?

– Точно! Камикадзе.

Юля рассмеялась:

– Ну, ты даешь. Ты его видела? Камикадзе, тоже мне.

– А по-моему как раз подходящий.

– Расскажи отцу о своих подозрениях. Он их быстро развеет.

– Заманчиво, но не могу. Жалко мне его. А вдруг я ошиблась?

– А ты узнай как-то ненавязчиво. Назови фамилию, знает твой отец его или нет.

– Я не знаю его фамилии. Да ну его. Пока я вижу его слишком редко, чтобы переживать. Может, позже.

– Можно расспросить его одноклассников.

– Хорошо, спроси, – согласилась Дара.

На следующее утро Юля доложила обо всем, что ей удалось узнать, но этого было слишком мало.

– Никто его особо не знает. Он замкнутый, сам по себе, но заучка, круглый отличник, учителя его обожают, чего не скажешь об одноклассниках. У него нет друзей в классе, потому информации очень мало. Вроде он из бедной семьи.

Дарина вскинула брови, услышав последнюю фразу.

– Спасибо тебе, Юлька. Я подумаю над этим.