Клуша

Бесполезно. Ничего не приходит в голову. Она и так ходит по собеседованиям, но на работу не берут. Никому не нужна некрасивая дурында без образования и с маленьким ребенком на руках. Клава тупо посмотрела на список еще раз. Уроки японского скачены еще полтора года назад, да так ни разу и не открыты. На сайте по изучению английского языка она тоже зарегистрирована, а толку? И зачем ей сейчас английский? Чтобы был? Дорогу иностранцам объяснять?

Что сейчас самое главное? Найти работу, мужика, садик. А что она может сделать прямо сейчас? Ничего. Разве что составить список и подумать над ним когда-нибудь потом.

Взгляд Клавы скользил по аккуратно выведенным буквам. Что она может сделать прямо сейчас? Сделает – и сразу станет лучше.

Клава встала и прошлась по комнате. Синие занавески на окнах давно посерели от пыли. Клаве они не нравились, но других не было. И пока она не начнет работать – не появятся. На старом письменном столе круглые пятна от кружек, трещины и царапины. Да и сам стол завален не пойми чем. Сборище бесплатных газет, рекламных буклетов, Олежкина желто-красная юла. Клава некоторое время смотрела на свой стол. Дурацкий стол молодости ее мамы, если не бабушки. Рухлядь, а не антиквариат.

Клава принесла мусорный пакет и принялась выкидывать блокноты, даже совсем не исписанные, даже с милыми котятами. Ручки, колпачки, винтики и мелкие детали неизвестно от чего полетели в пакет вместе с блокнотиками. Клава взяла на кухне кружку с отколовшейся ручкой и положила в пакет ее тоже, чувствуя себя преступницей. Но вдруг мама не заметит. И с каждой выброшенной вещью Клава чувствовала, что ей становится лучше.

Но и хуже одновременно.

Какая-то ее часть кричала и вопила. Требовала достать обратно хотя бы блокнотики. Они же еще хорошие, пригодятся для всяких списков, кулинарных рецептов. Рука Клавы дрогнула. Она глубоко вздохнула и, выудив Олежкину юлу, сгребла со стола все остальное и спихнула в пакет. Потом тут же, не переодеваясь и не накинув хотя бы мастерку, прямо в домашних тапочках, спустилась из квартиры с пакетом и метнула его в мусорный бак.

Домой Клава возвращалась медленно, хотелось подышать свежим воздухом, прогуляться. Но не в домашних же тапочках, да и ребенка надолго не оставить.

Стоило вернуться, как желание гулять пропало. Клуша села на диван, включила телевизор и стала обычной собой, удалившись в напряженный сериальный мир.

И все-таки на обочине сознания билась мысль, что надо что-то менять, причем даже не что-то, а все. Хотя бы то, что можно изменить, а не предаваться мыслям, что вот, мол, найду работу, сниму комнату. Пока это произойдет, жизнь Клавы превратится в такое дно, из которого она не вылезет, а заляжет на самом дне, да еще в обнимку с бутылкой. Клава едва досмотрела серию до конца. Встала и принялась мыть посуду. Она ненавидела возиться с раковиной с раннего детства. Мама всегда ругала ее за тарелки, если хоть малюсенькое пятнышко окажется на краешке. На этот раз Клава решила просто помыть посуду. Хорошо или плохо – ее надо вымыть. Клава достала новую губку, остатки моющего средства в бутылке. Выгрузила дурно пахнущие тарелки и сковородки из раковины, и принялась драить одну за другой. Жир отходил легко, Клава складывала посуду рядом с раковиной, чтоб потом протереть насухо. Часть тарелок с отколотыми краями, у кружки отвалилась ручка. А ведь был красивый чешский сервиз, им все еще пользовались в память о былых временах. Мама не разрешала его выбрасывать.

Пока Клава возилась с раковиной, прибежал Олежка, схватил крышку от кастрюли и принялся самозабвенно играть ею. Клава хотела было отобрать, как всегда это делала ее мама, но вдруг остановилась. Ее-то шум не раздражает, а если дитя хочет играть крышками, кастрюлями, да хоть чем – пусть, только больше причин держать их чистыми.

Закончив с посудой, пришлось мыть залитые водой поверхности, прочищать раковину. Клава даже оттерла кран старой зубной щеткой. Пол тоже оказался мокрым и в пене, пришлось помыть и его. К концу всех манипуляций, Клава так устала, что даже спина разболелась. Но на кухне стало заметно чище. Клава сняла занавески, плед с дивана и загрузила в стиральную машинку. Пусть уродливые, но хотя бы чистые, решила она.

Ах, как же удивится мама, когда придет с работы и увидит, как дочь постаралась, пока ее не было. А то сплошной негатив в семье.

После уборки пришлось снова выбрасывать мусор – пустая бутылка из-под чистящего средства, губки, остатки еды. Клава, поколебавшись, засунула в мусорный пакет и порванные босоножки. Все равно никогда ей не нравились. Вместе с босоножками в пакет полетели старые губки для обуви, одинокий пыльный носок завалявшийся под обувной полкой. Пришлось шлепать до мусорного бака еще раз.

Вернувшись, Клава почувствовала, что неплохо бы вымыться и самой, а также обдумать дальнейшие действия. Если вначале она не знала, что делать, то теперь ей хотелось сделать все и сразу.

– Все-таки полезно составлять списки, да, Олежка?

Сынишка ловко крутанул металлическую крышку.

***

– Выучить английский язык. – произнесла Клава вслух. Все равно, кроме Олежки ее никто не слышал, так что можно болтать с собой сколько хочешь. Клава достала уцелевший блокнот с выведенными: что мне делать прямо сейчас.

Вымыться, побрить ноги, постричь ноги, откорректировать брови. Посмотреть в интернете объявления о найме. Скачать приложение для изучения английского языка и позаниматься пол часика. Приготовить ужин, вкусный и полезный. Почитать Олежке сказку на ночь.

Клава просмотрела список и улыбнулась. Вроде бы ничего невыполнимого. Насвистывая, она взяла полотенце, свежее белье, и скрылась в ванной комнате. Новая жизнь началась прямо сейчас, думала она, прямо в эту минуту.

В ванной настроение у Клавы немного упало. Стоило посмотреть на складки на животе, как энтузиазм и желание заниматься собой пропало, но раз решила, так решила. Клава даже зубы почистила и хотела намазать лицо кремом, когда вдруг обратила внимание на закончившийся срок годности.

– Да уж, – пробормотала она, разглядывая до трети использованную баночку. Срок годности закончился еще два месяца назад, а в руки она эту баночку не брала с полгода. Клава глубоко вздохнула, вытерлась насухо, накинула халат и поплелась к мусорному ведру.

– Закончится это или нет? – ворчала она, выкидывая крем для лица, бальзам для волос, и гель, который уже вонял чем-то стухшим. Надо бы купить новые, подумала она. А потом ее взгляд упал на полки, загроможденные косметикой.