Клуша

– Что я должна сделать? – сказала Клава вслух. Она физически ощущала комок проблем так, что болели плечи. Проблемы темной стеной волновались около нее, опутывали щупальцами. Не давали ни отдохнуть, ни отвлечься. Но, в то же время, Клава чувствовала себя без сил, чтобы решить хотя бы одну из них. Просыпалась уже усталой.

Так вот она какая – депрессия, подумалось ей.

***

Гонимая острой виной, Клава старалась развлечь Олежку как могла. Включила мультики, но сын, едва взглянув на экран, убежал на кухню, в поисках крышек от кастрюль. Клава попробовала отвлечь его игрушками – тоже без толку. Ей казалось, что Олежка все еще сердится на нее. В сосредоточенном взгляде темных глаз ей чудилось осуждение.

– Вихрастик мой, – ворковала Клава, – милый мой малыш, пойдем погуляем?

При слове «гулять» Олежка оживился, подбежал к входной двери и подергал за ручку. Клава облегченно выдохнула, значит, согласен.

Одеть Олежку не составляло труда. Приличного вида футболка и штанишки, и он уже выглядит как маленький модник. Клава скинула халатик, с собой приходилось труднее. Даже домашнее зеркало при неярком освещении не могло скрыть прелести ее все еще юного тела.

Реклама, которую часто крутили в Клушином детстве, и которую Клава запомнила на всю жизнь, была про девушку, которая любила свое стройное тело и ненавидела жир, который скрывал ее красоту. Клава полностью разделяла чувства той девушки. Глядя в зеркало, ей хотелось взять ножницы и отстричь свисающие за трусы бока и дряблый живот. Ноги казались ей колоннами, и грудь наоборот, выглядела слишком маленькой при массивном теле.

В выборе одежды Клава металась между цветными разлетайками и черными приталенными кофтами, которые, как она считала, должны идти всем, а значит, и ей тоже. Правда, в какой-то момент Клаве становилось все равно, как она выглядит, и тогда она не стеснялась надевать обтягивающие джинсы и футболки с веселыми детскими принтами. Какой бы взрослой она себя ни считала, ребенок внутри нее не умер. Он все еще прятался внутри, как ее идеальное тело пряталось под слоями жира.

Джинсы и черная футболка. Краситься и укладывать волосы не хотелось, так что Клава благополучно наплевала на «завершение образа», подхватила Олежку за руку и бодро отправилась на ежедневный моцион.

Обычная прогулка редко выходила за заданный маршрут мимо супермаркета, вдоль ровного ряда яблонь. Клава обожала гулять по ней весной, когда белые лепестки разлетались подхваченные порывом ветра. Заканчивалась прогулка на детской площадке. Утром на ней редко оказывались другие родители и их чада. Пара мамочек с колясками не в счет. Не хотелось знакомиться и обсуждать успехи чужих детей, стыдливо умалчивая о собственных проблемах.

Клава посмотрела на сына. Три года уже. Почему он не говорит? Виновата атмосфера в семье? Да ну, ерунда. И она, и Мария Васильевна на ребенка не надышатся. Ну, кроме вчерашнего. Надо просто больше уделять ему внимания, решила она.

Клава обняла сына. Олежка захихикал, когда она пощекотала его животик.

– Я правда, честное слово, постараюсь вести себя не так, как моя мать, – сказала ему Клава.

Если оставить все как есть, она не просто станет своей матерью, ее судьба может обернутся еще хуже. Ведь у матери хотя бы есть работа всей жизни, а у Клавы? Непонятные мечтания и неопределенные желания.

«Устроить Олежку в садик и найти работу»

Клава вздохнула.

Остановившись возле киоска, купить семечки, Клава обратила внимание на россыпь книжек в мягких обложках. Грошовые детективы, любовные романы, обложки некоторых уже выцвели от длительной ненужности. Клаву привлекла одна, с заголовком «Тайм-менеджмент» и нелепой картинкой под ним: обезьяна с часами. Руководство для тех, кто ничего не успевает. Старая, цена дешевая, давно лежит.

Поколебавшись немного, Клава ткнула в книжку, чувствуя себя неловко, как толстяк при покупке пособия в духе «Гарантированное похудение за тридцать дней». Не то, чтобы Клава чего-то не успевала. Дни пробегали незаметно за социальными сетями, едой, телевизором. Лишь прогулки вносили разнообразие, но и они давно стали частью рутины. И все же, глядя на людей на улице, Клава понимала, что, хотя бы у некоторых из них интересная насыщенная жизнь. Не такая, полная драмы, страданий и внезапных чудес, какую показывают по телевизору в бесконечных сериалах, а настоящая.

Клава покосилась на остальные книжки, наверное, все же стоило бы купить и «Гарантированное похудение за тридцать дней». Но не все сразу.

Олежка потянул Клаву за руку, ему надоело ждать у киоска, хотелось идти дальше. Клава погладила сына по голове. Необходимо что-то менять, дело даже не в работе и в садике, но в чем, Клава даже себе ответить не могла.

***

Уже дома, разглядывая блеклую обложку, Клава хмурилась и недоверчиво хмыкала, как бы оправдываясь перед собой, что собирается читать такую галиматью. Книжки подобные этой «что мертвому припарка», вспомнила она слова мамы. Деньги на ветер.

Первая глава была про целеполагание.

В шкафу, забитом Клавиным хламом, лежала небольшая коробка, которую Клава нежно любила. Коробка с канцтоварами. Недорогими блокнотами, удобными ручками нескользящими в руке и тонкими чернилами, нераспечатанный из магазинного целлофана ежедневник за позапрошлый год. Книга для записи кулинарных рецептов. На дорогую канцелярию денег не хватало, зато на дешевую не жаль спустить мелочь.

Каждый блокнот обещал жизнь с чистого листа. Записать в них планы, наметить дела и пошло-поехало, все как-то само устроится.

Клава выбрала блокнот с котенком на обложке. Крепкая обложка, светлая линовка. Вырвала первые два исчерканных листочка и принялась писать все, что приходило в голову.

Найти работу, устроить ребенка в садик, убраться, научиться вязать, помириться с мамой, получить образование, заниматься музыкой каждый день, выучить японский, подтянуть английский, купить новый телефон, платье, серьги, туфли, игрушки Олежке, сковородку, найти хорошего мужика…

Закончив, Клава уставилась во внушительного вида список и долго его перечитывала. К замешательству прибавилось легкое облегчение, как будто все записанные дела уже начали сами собой совершаться и жить стало полегче. Клава посидела над списком, наслаждаясь этим чувством, потом перевернула страницу и написала аккуратным каллиграфическим почерком: «что мне сделать прямо сейчас».

Она заглянула в основной список.