Клуша

– Почему нечего? Там же есть йогурт, фрукты, мюсли.., – Алина отложила книжку. Она вернулась с работы на час раньше Андрея, успела поужинать и теперь отдыхала, развалившись на диване. – Если хочешь, сходим куда-нибудь или закажем еду на дом.

Андрей так выразительно глянул, что Алина поняла – конфликт предстоит нешуточный.

– Ты же знаешь, что я не люблю готовить, – сказала она. – Так к чему предъявлять претензии? Закажи пиццу, да и все.

– Ну иди сюда, покажу тебе как яичницу жарить, – сказал Андрей ледяным тоном.

Алина вспыхнула.

– Я умею, – сказала она, – но не хочу.

– А я хочу есть, – отрезал Андрей. – Хочу приходить домой, и чтобы жена встретила меня с ужином и ласковыми словами, а не как…

– Как кто? Договаривай!

– Как Клуша.

Некоторое время Алина молча смотрела на него, не в сила сказать не слова.

Андрей в черных джинсах и светло-сером джемпере, которые они вместе выбрали буквально на днях, выглядел как модель, которой урезали гонорар.

– Ты должна хоть немного заботиться обо мне. Я же устаю после работы, вкалываю как лошадь, а ты сидишь дома и ни фига не делаю.

– Я тоже работаю, – возразила Алина.

– Фигней занимаешься. Что за работа – бумажки перекладывать? К тому же приходишь на час раньше меня. И даже не можешь ничего приготовить. Даже яичницы!

Андрей сел на диван и горестно вздохнул, всем видом показывая, что не заслужил такого отношения.

– Я сверхурочные беру, чтобы свадьбу нормальную справить, нас с тобой обеспечить. А когда решим завести ребенка, что будет? Тоже будешь на диване лежать с книжками? Так что поднимай-ка свою толстую задницу и иди на кухню.

Алина рывком поднялась и в самом деле направилась на кухню, где громко и злобно зашумела посудой. Ее сковородки и маленькие кастрюльки вовсе не были рассчитаны на большую семью и только сейчас Алина это заметила. Она быстро поджарила яичницу, полила ее сверху кетчупом и поставила на стол.

– Ужинать! – крикнула она.

Андрей явился уже в домашней растянутой футболке, брезгливо потрогал яичницу вилкой, изрек:

– Ненавижу кетчуп.

И принялся есть.

Алина клокотала, скрестив руки на груди. все время, пока он ел. Мысленно припомнила ему, что живут они на ее зарплату, что работа у нее сложная и трудная, и что ей вовсе не хочется после нее еще торчать на кухне. И вообще, что не нравится, пусть собирает вещи и валит. Осталось только дождаться, пока он доест и все ему высказать.

– Вкуснотища, родная, – сказал Андрей, наконец закончив с едой. Встал с табуретки и нежно поцеловал Алину.

– На здоровье, – сказала Алина тут же оттаяв.

– Завтра супчик, хорошо?

– Конечно!

Самым неожиданным в начале ремонта было то, что в нем решила поучаствовать Валерия Васильевна. Тетка явилась с несколькими рулонами старых обоев. Обои были такие древние, что успели пожелтеть за годы ожидания, когда же ими воспользуются. В мелкий ярко-малиновый цветочек с зелеными прожилками, бумажные. Всего рулонов было пять, по мнению тетки, в самый раз для гостиной.

– Хорошие обои, французские, – убеждала тетя Валера, пока Клава пялилась на них с нескрываемым ужасом. – Еще отец мой привозил.

– Из Франции? – спросила Клава все еще в ужасе.

– Из Риги, – сказала тетка с гордостью.

– Производственное объединение "Соколбурпром". Вологодская обойная фабрика, – прочитал Борис на этикетке. Тетка, надувшись, отобрала у него рулон.

– Так я развожу клейстер, – сказал тетка. – Нужны мука, мыло хозяйственное, и ведро. А вы пока давайте, стены обдираете.

И она, с несвойственной ее возрасту прытью, метнулась в ванну, захватив по пути ведро.

– Тетя Валера, я же уже купила обои и готовый клей! – крикнула бегущая за ней Клава.

– Да что вы там купили, – отмахнулась тетка. – непотребство одно да убожество. широкие какие-то, желтые, шершавые. Вот у меня обои как обои, их и будем клеить.

– Тетя, нет! – отрезала Клава. – Мы два дня выбирали, ездили по строительным магазинам. пока нашли то, что надо. И мы поклеим то, что сами купили.

– Срамоту вы купили, ни вкуса, ни фантазии, – заявила тетка без всякого намеренья сдаться.

– Пусть срамота, но она же у меня дома будет висеть! Что хочу, то и клею!

– Мала еще с теткой так разговаривать!

– Вашу энергию, да в мирное русло, – Борис потянулся и пошел на кухню, поискать, чем бы перекусить.

– Вот и мужик твой не против! – тетка ткнула пальцем в сторону кухни. – Понимает.

– Ничего не сказал, что не против, – Клава скрестила руки на груди. копируя теткину позу.

– Вся в мать, такая же упрямая, – Валерия Васильевна покачала головой и сокрушенно вздохнула. – Вот не буду тогда тебе с поклейкой помогать, еще сама прибежишь.

– Ну и не надо, – пожала плечами Клава, мол, напугали ежа голой попой. – Мне боря поможет.

На кухне завозились, потом выглянул Борис и радостно сообщил:

– У меня ужин с партнером. Скоро не жди.

– К любовнице поехал, – ехидно сказала тетка. – Бросит он тебя, ненадежный товарищ.

– Я его любовница, – оторопело сказала Клава.

– Ладно, и мне пора собираться. У меня спина болит, и что-то плоховато мне. Сама как-нибудь.

Тетка в самом деле начала собираться и возле двери они оказались с Борисом практически одновременно.

– Вы что, шутите? – Клава поняла, что собственно с ремонтом ей помогать пока не собираются. А может, и вообще не станут.

– Пока, Олеженька! – крикнула тетка и тут же добавила "ой", вспомнив, что ребенка нет дома.

Борис поцеловал Клаву в щеку.

– Не скучай.

– Да с вами не соскучишься.

Окончательно осознав, что помощи не дождаться, Клава взялась за дело сама, на чистой злости и упрямстве. Она долго смотрела на вычищенные и выровненные стены, примериваясь так и эдак, пока не осознала, что в одиночку обои ей не поклеить. Тогда Клава взялась за дело радикально.

Без обоев детская выглядела голой, раздетой до костей. Ни один человек не сказал бы, что в этом помещении жил ребенок. Да что там, даже до того, как Клава приступила к обдиранию и штукатурке стен, она мало подходила для детей. Борис бегал рядом, больше мешал, чем помогал, раздражался и предлагал нанять рабочих.