Клуша

Клава вздохнула. Все-таки, будь она сейчас одна – рехнулась бы. За окном машины мелькали места, где она не была никогда, хотя всю жизнь провела в этом городе. Деревья, прекрасные под снежным налетом, кусты как большие сугробы сменились гаражами и СТО, безликими и пугающими. Серые бетонные коробки кажутся декорациями для фильмов ужасов. Среди них легко потеряться.

– В магазинах уже продают елочные игрушки и мишуру, – сказала Клава грустно.

– Давно уже, – откликнулся Борис.

– Где собираешься встретить Новый Год? – Клава глазела в окно, покрывающееся тонкой корочкой льда.

– С семьей, – сказал Борис. – Потом поеду к тебе.

Клава бросила на него быстрый взгляд. Значит, она не семья ему – так, любовница. Почему-то это нее расстроило. Нет, она не собиралась тащить Бориса под венец, не примеряла к имени фамилию Вологдуева, но второе место всегда менее приятно, чем первое.

– Жена приедет? – спросила она.

Борис пожал плечами.

– Вряд ли. Не знаю. Может быть. Что ты хочешь на Новый Год? – он неуклюже попытался сменить тему.

– Если у вас все так плохо, почему ты не хочешь познакомить меня с семьей? – спросила Клава, не давая себя отвлечь.

– А если моя семья тебе не понравится? – Борис потел и чувствовал себя как будто под рубашку ему насыпали горсть сухих и колких крошек.

– Ты хочешь сказать, а что, если я им не понравлюсь? – усмехнулась Клава.

– Я сказал ровно то, что хотел сказать, – напряженно возразил Борис.

– Ты же видел тетю Валеру и всю мою родня на похоронах! Твоя родня не может быть хуже моей, это невозможно!

Борис рассмеялся. Он мелко трясся телом под испытующим взглядом серьезной Клавы.

– Следи за дорогой, – сказала она встревожено.

– Знаешь, вот что люблю в тебе – так это твою… непосредственность. Ты такая милая, ты не представляешь даже. Сидишь, давишь на меня, нагнетаешь…

– Я не…

– А потом вдруг что-нибудь скажешь так скажешь!

Борис утер слезы с уголков глаз. Клава излучала негодование, надула полные щечки и гневно сверкала глазами. Даже е рыжие волосы растопорщились возмущенным кудрявым клубком.

– До Нового Года еще есть время, еще очень много времени, – сказал ей Борис примиряюще. – Все еще может измениться. В новом году мы все равно будем вместе, да?

Клава не ответила, отвернулась, все еще дуясь. Борис ласково погладил ее по плечу. Тогда она еще не знала, что самонадеянный любовник приготовил ей сюрприз.

И вот он заглядывает ей в глаза и спрашивает, нравится ли ей.

И Клава не может сказать ни да, ни нет, потому что это в обоих случаях неправда.

Нет, она не собиралась убиваться и носить траур, пока Олежка находится на лечении. Но все-таки вечер при свечах и тортик с сердечком выглядели так, будто случилось что-то очень хорошее.

– Теперь понятно, почему так долго пришлось ждать тебя в машине, – сказала Клава. медленно стягивая шапку.

– Но тебе нравится? – Борис приглашающим жестом указал на комнату. Витал легкий цветочный запах, Клава уже не сомневалась, что с ближайшее время ей придется отстирывать следы от лепестков роз с постельного белья. Видимо, что-то такое отразилось на ее лице, потому что улыбка Вологдуева угасла, сменившись обидой.

– Так нравится или нет? – спросил он требовательно.

Клава сделала волевое усилие и сказала:

– Такого для меня никто еще не делал.

Борис просиял.

– Но сейчас же еще только день и я устала, а тут все приготовлено для романтического вечера, – сказала Клава. – Давай, я отдохну, а потом мы с тобой…

– Так все для отдыха и приготовлено! – энтузиазму Бориса не было границ. Он помог Клаве снять пуховик и, пока она освобождалась от сапожек, унесся в спальню и выскочил оттуда с букетом роз.

Клава сдержанно улыбнулась. Борис ведь в душе романтик, надо поддерживать в нем эти чувства. Она ушлепала в ванную и долго приводила себя в порядок. Рыжие кудри отрасли у корней и Клава попробовала приподнять волосы так, чтобы это не бросалось в глаза. Борис включил джазовую музыку в комнате. Клаву передернуло.

Она была не против джаза и вообще той музыки, которую слушал Борис, пока он делал это в наушниках. Борис же своими музыкальными вкусами гордился, а о выборе Клавы всяких незатейливых веселеньких мелодий отзывался пренебрежительно. "Мне нравится", – ворчала она, когда в очередной раз проезжался недобрым словом по Лане Дель Рей, фаворитке Клавы в последнее время.

– Мало мне переживаний на сегодня, – бормотала Клава, мучаясь с прической, еще и терпеть этот романтический вечер. Еще и тортик, будто Борис забыл, что Клава на диете.

Но все-таки Клава стойко держалась, улыбалась и невпопад кивала на болтовню Бориса. Он как раз перешел на захватывающую историю про одного из своих партнеров, когда Клава вздохнула и спросила, можно ли ей идти спать.

– Спать? – переспросил Борис, нахмурившись. – Еще очень рано.

– Я устала, глаза слипаются. Накануне почти не спала из-за нервов, – объяснила Клава. – Давай, я немного посплю, а вечер мы продолжим в другой раз.

– Я думал, тебе нравится. Мы могли бы вместе пойти в спальню.

Клава закрыла глаза рукой, посидела так немного, собираясь с силами. Он старался, напомнила она себе, он очень старался и хотел, как лучше.

– Хорошо, – сказала она наконец, – пошли, но потом ты дашь мне поспать.

– А в спальне еще одни сюрприз, – Борис с интригующей улыбкой поднялся со стула.

– Да ладно, – едва слышно сказала Клава с иронией, – а я и не догадалась.

Спустя полчаса сон все еще не шел. Теперь Клава отчасти жалела, что не позволила себе расслабиться и заснуть еще во время секса. Раньше она считала, что подобное просто невозможно, что уснуть, пока тебя сношают, может совсем нечувствительная или фригидная особа. Теперь она подозревала, что как раз к таким и относится.

Борис радостно сопел, пока Клава таращилась в потолок и злобно думала, что вот, уснул, а мыть посуду и стирать белье – все ей.

Наутро Клава проснулась с темными кругами вокруг глаз и в препаршивом настроении. Закинула грязное белье в стиралку, чтоб не забыть постирать его вечером, помыла посуду, оставшуюся с вечера, и, растолкав Бориса, грозно прошипела ему в ухо.

– Будем делать ремонт.

– Прямо сейчас? – захлопал на нее Борис осоловелыми глазами.

– Когда вернусь с работы, – сказала Клава.

– И пожрать нечего? – Андрей хлопнул дверью холодильника.