Клуша

После первого же звонка и просьбы о помощи прибежала Алина. Она то и дело тормошила подругу, заставляя ее обзванивать родственников, заключать договор с похоронной конторой. Когда Алина поднесла Клаве каталог с гробами, Клава только махнула рукой – выбирай сама. Алина удивилась, долго копалась в глянцевых страницах и, наконец, выбрала под темную вишню. Клава только принесла фотографию молодой мамы.

– Совсем не похожа на тебя, – сказала Алина, разглядывая фотографию.

– Это я на нее не похожа, – возразила Клава.

Почти сразу приехала тетка Клавы, Валерия Васильевна, пожилая, круглощекая, в полосатой кофточке с темной окантовкой. Она с сестрой терпеть друг друга не могли, и Клава тетку совсем не знала. Ни каникул у тетки на даче, ни открыток на Новый Год, ни поздравлений ко дню Рождения. Однако тетка оказалась деятельной натурой и попыталась было перехватить бразды управления похоронами, но Алина давала такой отчаянный отпор, что тетка едва не ретировалась, проклиная молодежь.

– Зачем ты так? – спросила Клава. – Тебе было бы легче, и она, все-таки, родственница.

– Люблю все держать в руках, – сказала Алина. – К тому же с этой клушей ты точно расклеишься. Ты посмотри на нее, она же ужасная женщина. Едва вошла в дом, как тут же обшарила полки в буфете и заглянула во все хрустальные вазочки. Потом устроила скандал, что я украла какие-то серебряные ложечки.

– Серебряные ложечки мама еще три года назад подарила музею, тетя Валера! – крикнула сквозь слезы Клава на кухню, где тетя Валера яростно громыхала посудой. – И они оказались не серебряные, а посеребренные только.

– А завещание? – спросила тетя Валера брюзгливо. – Где завещание?

– Какое завещание? – Клава потерла переносицу.

– Машенька хотела написать завещание, сама мне говорила, – заявила тетя Валера.

– Вы тоже говорили, но не написали же.

Пусть и ненадолго, тетя Валера обиженно замолчала.

– Да уж, такие родственники испортят что свадьбу, что похороны, – заметила Алина.

Клава скривилась в улыбке. Лицо покраснело и пошло пятнами от слез, щеки опухли и под глазами залегли мешки.

– Спасибо, что ты здесь, – сказала она Алине. – Я бы без тебя не справилась.

– Ты вообще к жизни не приспособленная, – сказала Алина.

Олежка не отходил от матери, напуганный обилием незнакомых людей. Клава приодела и причесала ребенка и то и дело отбирала его у родственниц, желающих потискать маленького и попытаться разговорить его. Дело закончилось тем, что куда бы Клава не пошла, Олежка оказывался у нее на руках или на плечах. Инстинкт заставлял Клаву следить, чтобы Олежка вовремя кушал и ложился спать. Алина из чувства долга и привязанности делала то же самое для Клавы. Она понимала, что Клаве нужно время, чтобы погрустить, выплакать как следует горе, но просто не могла ей позволить этого. Казалось, что стоит оставить Клаву одну, как ее самообладание просто рухнет.

Тетка Валера оказалась кладезем всякой ненужной информации, которой она щедро делилась с Алиной и Клавой.

– Зеркала все должны быть закрыты, – поучала она, – и еловые ветки на порог положи.

– В лес, что ли, идти? – поинтересовалась Алина мрачно.

– Ну надо.

– Ну вам надо, вы и сходите, – любезничать с родственниками подруги Алина не собиралась ни при каких обстоятельствах, особенно после обвинения в краже ложечек.

– Ветки должны до самых похорон лежать, и люди на них наступать должны, а потом ветки сжечь.

– Хорошо не людей, – сказала Алина. Мелкие конфликты случались на каждом шагу. Так, оказалось, что в доме категорически запрещено убираться.

– Сор при покойнике вымести – всех из дому вынести, – повторяла тетя Валера, и добавляла. – А шторы поганые, постирать бы.

– Да их точно сжечь надо, – вполголоса ворчала Алина. По мнению тетки, она занималась всякой ерундой – заказала гроб, договорилась с транспортом до кладбища и обратно, а она, Валерия Васильевна – главным, соблюдением ритуалов. Поминки решили сделать в школьной столовой, тем более что и Мария Васильевна работала учительницей.

– Вслед покойному сыплют рожь – чтобы дорогу смерти закрыть, и никто в семье больше не умер. После того, как Машку вынесут, полы в доме нужно вымести от комнаты, где она лежит и до входной двери. И веник выбросить. И полы потом так же помыть и тряпку…

– Выбросить, – закончила за теткой Алина. – Вы, может, Клаве все это расскажете?

– Она же не слушает, – сокрушенно возразила Валерия Васильевна.

Алина мысленно застонала.

Странно, но похороны часто оказываются событием более радостным и масштабным, чем свадьба. Последней может и не быть, да и приходить без приглашения неудобно. А вот на похороны вход открытый. Клава успела забыть за недолгую жизнь, как много у нее, на самом деле, родственников и знакомых. Пришли даже школьники, у которых Мария Васильевна преподавала. Скромно топтался в уголке Леонид Васильевич, сожалея о чем-то о своем. Даже Димка надел футболку поприличней и пришел, посидеть рядом с отцом на стульчике.

– Ты извини, если что, – сказал он Клаве.

– Береги отца.

– Угу.

Приехал Андрей, опечаленный и виноватый. Он мял в руках букет из четного количества роз, достал и быстро сунул Клаве тонкий конверт с купюрами. Почти одновременно с Андреем явился и Борис, предупрежденный Алиной о печальном событии. Если бы Клава не терла постоянно глаза и не шмыгала носом, то заметила бы, как мужчины смерили друг друга взглядами и как медленно и демонстративно Борис достал пачку купюр без всякого конверта и вручил их Клаве.

– Псибо, – пробормотала Клава, совершенно не ощущающая обстановки.

Андрей утешающее обнял ее за плечи, Борис ласково взял за руку.

– Кхм! – громко и отчетливо прокашлялась Алина. Вид у нее был такой, что вот-вот и она возьмет метлу, отгонять незадачливых поклонников от подруги – не нарушать ее скорбь.

Андрей с удивлением покосился на Алину. О подруге Клава ему рассказывала, но увидел он ее впервые. Борис досадливо поморщился.

– Клавочка, – прощебетала Алина, – ты иди, там еще пришел кто-то со школы.

– А вы тут завязывайте с брачными играми, – прошипела она в сторону Андрея и Бориса, – а то еще драку устроите, горячие финские парни.

Борис сложил руки на груди, Андрей пожал плечами.

– Я, наверное, все-таки, должен быть рядом, – сказал Андрей. – Мы, все-таки, с Клавой встречаемся.

Борис сжег соперника взглядом.