Томат-бродяга

Во второй год своего вращения вокруг красного гиганта, Филип К. решил, что его рост прекратился, и он достиг своего конечного размера, той зрелости, что соответствует расцвету сил, – дождь и солнце больше не смогут его увеличить. Новое беспокойство охватило его. Что он мог сейчас ожидать? Начнёт ли он портиться и загниваться? Треснет ли он, появятся ли вязкие рубцовые поражения, и он умрёт на невидимом стебле своей орбиты? Нет, не мог он претерпеть такую метаморфозу, чтобы иметь столь позорный конец. Однако, кружась в чёрном бархате открытого космоса и созерцая небо и всё, что оно содержало (солнца, туманности, галактики, угольные мешки, эрозии пространства), Филип К. не мог придумать никакой иной альтернативы. Он начнёт гнить, так как всё рано или поздно начинает гнить. Но для чего нужен плод с Древа Познания, который сгниёт? Он размышлял о самоубийстве. Он мог бы остановить вращение вокруг своей оси – одно полушарие потемнеет и закипит, а другое покроется инеем и превратится в лёд до самой сердцевины. Или задержать своё дыхание и остановить фотосинтез. Обе эти перспективы выглядели для него более привлекательными, чем просто стать гнойным зловонным куском грязи.

Находясь в расцвете своей естественной спелости, он перебирал разные способы убить себя, учитывая, насколько он был большим и сочным.