Томат-бродяга

Когда Филип К. перестал наслаждаться евхаристическими фантазиями о том, как его возлюбленная есть и пьёт его плоть, он занялся серьёзными размышлениями по вопросу своего бытия. «Почему всё-таки томат?» – вокруг этого вопроса вращались его мысли. Он ведь легко мог оказаться и шариком из подшипника, и кокаиновым шариком, и металлической круглой болванкой, и воздушным шаром, и мексиканской праздничной пиньятой, и японским фонариком, и водолазным колоколом. Но ничто из этого формально не было живым существом и не дышало. Но тогда почему не виноградина, не вишня, не апельсин, не кокос, не дыня, не арбуз? Всё из этого было плюс-минус круглой формы, всё поклонялось солнцу, всё росло, всё было переполнено природными соками, отражающими сладость и сочность жизни. Но что или кто отвечал за такую его трансформацию – Филип К. считал её результатом неких осознанных действий, а никак не следствием случайности или спонтанных химических преобразований? И почему они не сделали его одним из этих плодов, а именно томатом? «Почему всё-таки томат?» Pomme d’amour. Яблоко любви. Плод с Древа Познания. Ах – ха – ха! Филип К. в молниеносном прозрении понял, что его эрофагические фантазии, связанные с Лидией П., имели какое-то хитрое отношение к его нынешнему состоянию. Ему открылся план и он понял, что все стороны этого плана мало-помалу выявились в сознании благодаря его собственным размышлениям. Какое заблуждение! Ключом было pomme d’amour. Он был томатом, а не другим плодом, потому что томат являлся легендарным Плодом с Древа Познания (он совсем не знал, что томаты не растут на деревьях). Ещё когда он был человеком, Филип К. разговаривал с членами быстро увеличивавшей свои ряды Северо-Американской секты о том, что по факту Эдем находился в Новом Мире. Томат же был исконным жителем Южной Америки, которая находится не очень далеко от центральных районов США, где по мнению сектантов и располагался Эдем. Ну а Филип К. сейчас являлся новым миром. И хотя вопрос его происхождения ещё оставался далёким, туманным, разрозненным, он чувствовал, что приближается к разгадке проблемы своей онтологии. «Почему всё-таки томат?» Скоро он это выяснит, скоро во всём разберётся…