Страница 43 из 64
Из-за стойки появился управляющий. Он явно не очень этого хотел, но долг требовал проводить дорогого гостя как положено.
— Купили-с, ваше сиятельство, — пролепетал бедолага. — Вы вчера цыган пожелали. Ну и медведя, значит. Цыган вам нашли. А вы… вы их за стол усадили. И поили. Всех. И плясунов, и музыкантов.
— А медведя? — в ожидании худшего поинтересовался я.
— Медведь отказался, знаете, — вздохнул управляющий. — Вы заявили цыганам, что он теперь ваш, и велели выдать им приличную сумму, а потом записать на счёт в траты. Сказали, воспитаете из медведя нормального человека. Велели покормить и не трогать. Страшно гневались. Кричали чего-то не по-нашему. Обещались…
Управляющий помялся.
— Обещались угондошить-с. Да.
Медведь в углу глянул на меня, шумно вздохнул и вернулся к миске.
— А цыгане куда делись? — обречённо спросил я.
— Так они сами ушли под утро, ваше сиятельство. Кто на своих ногах, кто с чужой помощью. Больно они вас хвалили. Сказали, князь Арсеньев знает толк в гуляньях. Прямо как раньше, во времена императора-батюшки.
— Ладно, — вздохнул я. — Отвяжите зверя, верните хозяевам.
Управляющий закивал так, что чуть голова не отвалилась. Потом метнулся к стойке и скромненько протянул мне листок, заполненный от начала до конца. Это был счёт, выписанный на моё имя.
Я глянул на бумажку. Охренел.
Сумма впечатляла. Лучший номер. Вино для всех гостей. В таком количестве, что можно напоить небольшую деревню. Отдельной строкой — цыганский ансамбль. Ещё строкой — «содержание и корм медведя». Потом полное меню ресторана. По крайней мере оно так выглядело. И, венцом всего, скромная приписка: «возмещение ущерба, нанесённого столовым приборам, посуде и здоровью».
За спиной раздался тяжкий вздох. Потом кряхтение. Потом снова вздох.
Тимофей заглянул мне через плечо, изучил цифру, покачал головой и произнёс с искренним, глубоким состраданием:
— Селиванов не переживёт, Павел Саныч. Как есть не переживёт. Помрёт прямо на месте, как только увидит.
— Переживёт, — буркнул я. — Поохает, поахает, поцокает языком да запишет в убытки. Любезный, — посмотрел на управляющего, — деньги вам привезёт мой человек сегодня к вечеру. Как понимаете, такой суммы при себе не имею.
— Конечно, конечно, — снова закивал управляющий. — Как скажете, ваше сиятельство. Вы человек порядочный, в вашем слове нет ни малейшего сомнения.
Мы с Тимохой посмотрели друг на друга, потом на медведя. Потом, не прощаясь, вышли на улицу. После гостиничного тепла ледяной воздух стал самым настоящим облегчением. Даже голове полегчало.
У крыльца ждал Еремей. Маруся косилась на меня с тем же осуждением, что и вся гостиничная прислуга. Видать, тоже была свидетелем моих подвигов и составила о князе Арсеньеве соответствующее мнение.
— На лесопилку, — велел я, забираясь в пролётку. — И побыстрее.
Мне предстоит разговор. Серьёзный. С одной китайской дрянью, которая думает, что мной можно вот так манипулировать и пользоваться.
Ничего. Ничего… Сейчас девчонка искренне считает, что всё у неё срослось. Наивная. Она ещё не понимает, что обыграла саму себя.