Страница 42 из 64
Я попробовал вспомнить своё сольное выступление. Хрен там. Башка гудела невыносимо. Последнее, что выдал мой мозг, — я и Манью пьём шампанское уже просто так, а не наперегонки. Видимо, в какой-то момент наша дуэль превратилась в банальную пьянку. А дальше… дальше туман. Какие-то лица, музыка, чей-то смех. Кажется, я и правда что-то пел. Кажется, даже неплохо.
Потом чернота. Провал.
— А Манью? — спросил я, продолжая пялиться в потолок. — Что-то рассказывала? Я, видимо, в «Модерн» приехал, чтобы дальше гульбанить. Она где была?
Тимоха смущённо отвёл взгляд, а потом выдал такое, от чего я не просто сел, а буквально вскочил с кровати, мгновенно забыв про собственное похмелье.
— Так с вами и была. Коридорный сказал, китаянка как в номер вошла, только утром его и покинула. Вы вместе с ней прибыли. Сначала в ресторане отдыхали, потом потребовали самую лучшую комнату. Туда же заказали водки и еды. А потом всё… Больше никого к себе не пускали…
Вахмистр тяжело вздохнул.
— Об этом к обеду вся Пристань будет знать, Павел Саныч, а к вечеру — весь город. Только вот чего не пойму…
Казак почесал затылок, тихонько крякнул.
— Вы еле живой, а Манью на лесопилку приехала бодрая, здоровая. Будто и не пила вовсе…
— Стоп! — я поднял руку, останавливая Тимохин монолог. От резкого движения тут же в башке раздался весёлый колокольный звон. — Ты уверен, что эта девица чувствует себя хорошо?
— Конечно уверен, Павел Саныч, — пожал плечами Тимофей. — Помятая маленько, это да. Не без того. А чтоб как вы — точно нет. Стоит ровно, говорит складно, глазами не косит. Свежая, одним словом.
Я медленно опустился обратно на кровать. Замер, глядя в одну точку. До меня начал доходить смысл всего происходящего.
— Вот дрянь, — восхищённо протянул вслух. — Вот же дрянь.
— Кто? — не понял Тимофей.
— Манью, Тимоха. Эта китайская стерва. Она же меня просто использовала!
Вахмистр непонимающе хлопал глазами. Он никак не мог сообразить, о чём идёт речь. А вот я как раз наоборот. Прекрасно выстроил в гудящей голове картинку.
Не было никакого яда. И не собиралась Манью никого травить. Отравление — это была наживка. Красивая, отлично сработавшая наживка, которую мне подбросили.
На самом деле китаянка и не думала никого убивать. Ей нужно было совсем иное. Ситуация, после которой Бао Гуйцин будет вынужден отказаться от брака. А что самое лучшее в данном случае для молодой девицы? Вернее, самое худшее? Позор. Утрата девичьей чести на глазах у всего города.
Незамужняя барышня, которая укатила в гостиницу с молодым мужчиной и провела там ночь, — это уже клеймо. Несмываемое.
Для воплощения плана внучке травника требовалось всего ничего. Ей нужен был мужчина, с которым не стыдно и не страшно провернуть подобное. Который не воспользуется ситуацией. Короче — человек, которому она доверяет.
И этим человеком оказался я.
Вот для чего вся эта дурь с шампанским. Не для того, чтобы подобраться к губернатору, — а чтобы напоить меня. Довести до кондиции. До состояния, в котором я сам, добровольно, с песнями и плясками, повезу стерву в гостиницу на глазах у всего высшего общества.
Да, план китаянки был несовершенен и зависел от многих факторов. Я мог не пить, мог даже не вспомнить о предупреждении Шэня. Но, уверен, когда я уже изрядно наклюкался, девица меня грамотно направила в нужное русло. При этом сама она пила гораздо меньше, чем показывала. Либо… Китаянка работает с травами. Могла прихватить какой-нибудь порошочек типа активированного угля и с его помощью держать своё состояние под контролем.
Гениально. Просто гениально.
И вся эта операция была организована с одной-единственной целью. Чтобы губернатор Бао Гуйцин, узнав, где и с кем провела ночь его будущая невеста, брезгливо поморщился и вычеркнул Манью из списка. Навсегда. Потому что вслух сановник не может озвучить, почему хочет жениться именно на этой девке. Для всех он просто увлечён. А значит, женитьба ляжет позором и на него самого.
— Павел Саныч, — осторожно подал голос Тимофей, наблюдавший за сменой выражений на моём лице. — Вы это… в порядке? То гневаетесь, то улыбаетесь… Оно вроде и не к месту улыбаться-то.
— В полном порядке, Тимофей, — ответил я. — Просто поражаюсь коварству одной китайской дряни. Надо же. На свою репутацию даже наплевала, лишь бы получить желаемое.
— Ваше сиятельство, — Тимоха смущённо кашлянул в кулак, — а желаемое — это, значится, вы?
— Нет, Тимофей. В чём и суть. Думаю, Манью просто хотела избавиться от губернатора, который сильно жаждет на ней жениться. Я ей в качестве мужа не нужен. Ей никто не нужен. Уверен, она хочет самостоятельности. Выждет сейчас некоторое время, потом заберёт кое-какие вещички, хранящиеся у меня в сейфе, и двинет в Шанхай. Одна. Ну, может быть, Шэня прихватит.
— В Шанхай? — искренне удивился казак. — На кой ляд ей Шанхай, Павел Саныч? Где ж это видано, чтобы девка одна по странам ездила. Кто её содержать будет? Кормить-поить?
— Уверяю тебя, Тимофей, — усмехнулся я, — с содержанием там всё нормально. Ей главное до конкретного места добраться.
Следующие полчаса мы с Тимохой кое-как, совместными усилиями приводили моё сиятельство в человеческий вид. Умыли, одели, поставили вертикально. Правда, из номера я один чёрт вышел опираясь на Тимоху.
Меня начали терзать смутные сомнения, что дело не только в пузыриках. Думаю, Манью что-то всё-таки подсыпала в бокал, но не губернатору, а мне. Иначе с чего меня так растаращило.
Персонал гостиницы при моём появлении разбегался по углам с прытью, которой позавидовал бы любой заяц. Горничная, завидев меня на лестнице, шарахнулась в сторону и широко перекрестилась. Двое из обслуги, когда спустился вниз, попытались сделать вид, что они часть интерьера. Швейцар у дверей вытянулся в струнку, но при этом смотрел так, будто перед ним не князь, а особо опасный зверь.
Да уж… Умеет Серёга Инженер произвести впечатление. Это факт.
А потом я увидел медведя. Настоящего. Живого. Бурого. Он сидел в углу, привязанный толстой верёвкой к чугунной батарее, и меланхолично жевал что-то из большой миски. Судя по благодушной морде, отнеслись к нему в гостинице со всем уважением.
Я остановился, протёр глаза. Медведь никуда не делся.
— Тимофей, — спросил вахмистра осторожно, — мне кажется, или в приличной гостинице к батарее привязан медведь?
— Не кажется, Павел Саныч, — скорбно подтвердил казак. — Медведь и есть. Ваш. Говорят, вы его ночью купили.
— В каком смысле купил?