Страница 22 из 34
Глава 14. Это была ложь
— Ладно, ладно, Лиа, я был слишком груб, извини меня. — Эван нагнал Лиа в коридоре, взял за руку и повёл за собой. — Я не буду больше позволять себе подобного. Идём, поговорим наедине.
Лиа ничего не ответила, но позволила Эвану вести себя.
Они оказались в малой гостиной — на втором этаже, с видом на сад. Стол был накрыт на двоих, но Лиа не села. Встала у окна, скрестив руки.
— Ты хотел поговорить? — спросила она. В голосе — лёд.
— Хотел, — Эван закрыл дверь и остался стоять у порога, не приближаясь. — Объяснить про академию. Про то, как я уехал. Про то, что сказал тебе перед отъездом. Я очень давно хотел тебе это рассказать и больше не могу держать всё в себе.
— А нужно? — она усмехнулась, не оборачиваясь. — Ты тогда всё очень чётко объяснил. «Мы просто тусовались». «Ты никогда мне не нравилась». «Я пошутил про свадьбу». Что тут ещё объяснять? Да и сейчас ты ведёшь себя не лучшим образом.
Он молчал несколько секунд. Потом сделал шаг вперёд.
— Это была ложь.
— Что?
— Всё, что я сказал. Каждое слово. Это было ложью.
Лиа медленно повернулась. В её глазах — недоверие, боль, что-то ещё, чему она не хотела давать имя.
— Ты лгал мне тогда? Или лжёшь сейчас?
— Я лгал тогда, — голос Эвана дрогнул, но он взял себя в руки. — Мне пришлось. За мной следили люди моего дяди. Он готовил мятеж и не хотел, чтобы рядом со мной был кто-то… кто мог бы стать слабым местом. Он сказал: либо ты разрываешь с ней все связи, либо она умрёт. Я выбрал первое.
— Почему ты не сказал мне? — выдохнула Лиа. — Мы могли бы…
— Что? Ты бы ждала? Ты бы рисковала жизнью ради меня? Я знал, что ты бы не ушла. Поэтому я сделал вид, что ты мне безразлична. Что я тебя использовал. Я был жесток, потому что не знал, как ещё заставить тебя возненавидеть меня. Чтобы ты не ждала. Не надеялась. Не погибла.
— Ты… — слова застревали в горле. — Ты разбил мне сердце. Ты заставил меня поверить, что я ничего не значу. Ты смотрел мне в глаза и говорил, что я никогда тебе не нравилась. Ты знаешь, что я тогда испытала?
— Знаю. — Он шагнул ещё ближе. — Потому что я каждую nocь проклинал себя за эти слова. Каждую ночь, Лиа.
— Ты мог написать. Мог объяснить. Мог… вернуться раньше, — её голос дрогнул.
— Не мог. Если бы я объявился, дядя узнал бы. Он держал меня на коротком поводке. А когда его не стало, я уже был втянут в мятеж по уши. Я думал, что после переворота… я подумал, что смогу всё исправить. Начать сначала.
— Начать сначала? — Лиа рассмеялась — горько, надрывно. — Ты запер меня в комнате, предложил фиктивный брак, выставил фальшивой невестой. Ты добавил в контракт пункт «никаких прикосновений». Ты сам очертил границу! Как мы можем начать сначала, если ты сам не подпускаешь меня ближе, чем на метр?
— Потому что я боялся! — Он почти выкрикнул это, сорвав голос. — Я боялся, что если подойду слишком близко, ты просто оттолкнёшь меня, испугаешься. Я боялся, что после всего, что я сделал, ты никогда меня не простишь. Я боялся, что ты посмотришь на меня с тем же холодом, с которым я смотрел на тебя в академии. И я не выдержу этого, Лиа. Я не выдержу.
Она замерла. В его глазах — не привычная самоуверенная усмешка, не холодный расчёт. Боль. Настоящая, живая боль.
— Ты идиот, — прошептала она.
— Знаю.
— Ты самовлюблённый, эгоистичный идиот.
— Знаю.
— Ты не имел права решать за меня. Ты должен был дать мне выбор.
— Знаю.
Она замолчала. Смотрела на него — на его карие глаза с зелёными крапинками, на шрам на брови, на сжатые в кулаки руки. И вдруг увидела то, что пряталось за маской всё это время. Страх. Раскаяние. Любовь. Те самые искры, которые она боялась в себе заметить.
— Эван, — сказала она тихо, почти беззвучно.
— Лиа.
Он сделал последний шаг. Между ними не осталось расстояния — только тонкая грань, которую он не смел переступить.
— Прости меня, — сказал он. — Прости за всё.
И она не выдержала.
— Заткнись, — выдохнула она и сама шагнула вперёд.
Он поцеловал её так, как мечтал все эти четыре года. Не нежно — жадно, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всё, что копилось внутри: боль разлуки, злость на себя, надежду, страх, любовь. Лиа вцепилась пальцами в его камзол, отвечая с той же силой, с той же горечью и сладостью.
Когда они отстранились, оба тяжело дышали.
— Ты всё ещё мудак, — прошептала она, уткнувшись лбом в его грудь.
— Но ты меня поцеловала, — ответил он, и в голосе снова зазвучала та самая усмешка, которую она так любила в академии.
— Это ничего не значит.
— Врёшь.
— Вру, — выдохнула она. — Чёрт бы тебя побрал, Пуарье.
Он тихо рассмеялся, обнимая её крепче.
— Люблю тебя, — сказал он в её волосы. — Всегда любил. Никогда не переставал.
Лиа зажмурилась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
— Я тоже, — ответила она едва слышно. — Как же я тебя ненавижу за это.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — начал он, но не успел.
Дверь резко отворилась. На пороге стоял Эйнарт — взъерошенный, без обычной усмешки, с каким-то странным выражением на лице.
— Лорд Пуарье, простите, что отвлекаю. — Он бросил быстрый взгляд на Лиа и снова уставился на Эвана. — Прибыл гонец из восточной провинции. Бунт. Жгут склады с зерном. Люди требуют вашего личного присутствия.
Эван выругался сквозь зубы.
— Сейчас?
— Сейчас, — Эйнарт развёл руками. — Я сказал, что вы будете через час, но они…
— Хорошо. — Эван отпустил руку Лиа, но не отошёл. Повернулся к ней, коснулся пальцами подбородка, заставляя смотреть на себя. — Я скоро вернусь. К вечеру. Жди меня.
— Ты не можешь просто так взять и уехать! — вырвалось у Лиа. — Только что… мы…
— Поэтому я и вернусь, — перебил он, и уголок его губ дёрнулся вверх. — Не начинай скучать без меня.
Он поцеловал её в лоб — быстро, почти украдкой — и вышел вместе с Эйнартом.
Лиа осталась одна посреди гостиной. Свечи догорали, за окном темнело.
— Дурак, — прошептала она, но улыбнулась.
Она вернулась в спальню, всё ещё чувствуя его руки на своей талии, его дыхание на губах. Скинула туфли, села на кровать — и увидела письмо.
Сложенный лист пергамента лежал прямо на подушке. Почерк аккуратный, женский.
Она развернула.