Страница 31 из 78
— Сашенька, а это что же? Ненастоящее? Не надо мне ещё чего-то, и этот подарок весьма хорош.
— Надо, — возразила я, хитро прищурившись, — так что ждите, как мастер закончит, так сразу вам доставят.
Прасковье и Глафире я подарила по шали, сходив на кухню и вручив изумлённым женщинам лично.
Вернувшись в столовую, опустилась на стул и взяла свою чашку с чаем. За столом повисла немного неловкая тишина: люди не знали, как себя дальше держать.
— Александра Николаевна, — тихо заговорила Дуняша, — у нас для вас ничего нет..
— И не нужно, — остановила я, — вы и без того делаете для меня больше нужного. Даже не думайте переживать об ответном подарке, — строго посмотрела на каждого за столом, — а теперь давайте попробуем ягодный пирог Прасковьи.
Мотя отмерла первой, потянувшись к тарелке с лакомством.
Четверть часа спустя народ начал расходиться по своим делам. И вот в столовой остались лишь я да Михаил. Дядя смотрел в окно, на крупные хлопья снега, и размеренно постукивал ногтем указательного пальца по фарфоровой ручке чашки.
— Сашенька, — посмотрел он на меня.
— М-м?
— Ты опасную привычку себе берёшь.
— Какую?
— Делать людей своими.
— А разве это плохо? — удивилась я.
— Я не сказал, что плохо. Сказал, что опасно. Кто становится твоим, тот за тебя пойдёт. Иногда и тогда, когда не надо. Рискуя жизнью.
Я отпила чай, задумчиво посмотрела на голые стены и ответила:
— Так же, как и я, дядюшка. За своих буду стоять до конца.
К одиннадцати утра Парфён принёс серебряный поднос, на котором лежали карточки и три запечатанных конверта. Я устроилась за отцовским столом и принялась раскладывать: эта направо, другая налево и так далее. Конверты открыла напоследок. В первых двух были приглашения на балы после Крещения. В третьем, самом тощем, лежала записка от Звонарёва, надёжно запечатанная, чтобы никто не смог полюбопытствовать.
«Александра Николаевна, поздравляю Вас с Новым годом. Ратманов предлагает встретиться третьего числа. Обсудим проблему и как подступиться к её решению. Звонарёв».
В этот момент в кабинет заглянула Мотя:
— Сашенька, Ольга Аркадьевна готова, Михаил Константинович тоже.
Я встала и прошла в малую гостиную. На двойнике было зимнее пальто с лисьим воротником, каракулевая шапка и моя муфта в руках. Всё это ещё вчера купила по моему распоряжению Мотя. И, конечно же, Ольга накрасилась так, что стала моей копией.
— Великолепно, — довольно улыбнулась я. — Готовы?
— Готова.
— Ох, и голос практически точь-в-точь мой, — восхитилась я, чувствуя, как азарт забурлил в крови.
— Длинных речей вести не буду, — польщённо блеснула глазами женщина.
— Я буду рядом, Сашенька, — к нам подошёл Оболенский, — буду перетягивать беседу на себя, отвлекая от Ольги Аркадьевны. И буду кашлять, если Ольга Аркадьевна начнёт говорить лишнее.. А кашлять я умею весьма убедительно, — добавил он, горделиво округлив грудь.
Я невольно рассмеялась, качая головой.
— Итак, — успокоившись, повторила я, — вам предстоит короткий визит к княгине Долгоруковой, я её упредила запиской. Затем Гостиный двор, чтобы «меня» увидели в добром здравии. Не спешите, прогуляйтесь с толком, полагаю, после шести уже вернётесь домой.
— Хорошо, Саша, — кивнул Михаил. — Всё сделаем как надо, не волнуйся. Ольга Аркадьевна, прошу, — галантно предложил он ей руку.
Они вышли в коридор, затем покинули квартиру. Я подошла к окну и встала так, чтобы меня не было видно с улицы.
Артём помог Ольге забраться в сани, Михаил устроился напротив неё. Экипаж мягко тронулся с места, и покатил со двора на Литейный. Чуть погодя позади наших саней пристроились другие, поменьше с пассажиром в высокой шапке. Газетчик. Я смотрела им вслед и довольно улыбалась. Игра с подменой мне нравилась всё больше.
После полудня ко мне заехала Степанида Кузьминична. Привезла стопку газет, два письма от первых заинтересовавшихся заказчиков и счёт от типографщика.
— Сашенька, я к тебе на минуту, — отказалась она от чая. — Итак, третьего утром типография берёт наши объявления в три газеты сразу. Думаю, к пятому, самое позднее к седьмому, к нам придут любопытствующие. Ещё я заказала тысячу двести листовок по твоему тексту. Васька со своей командой разнесут по адресам.
— Как скоро нужны деньги?
— Не срочно. Я сказала, что четвёртого оплачу.
— Хорошо. Сегодня неприсутственный день, а завтра воскресенье, в банк я никак не попаду. Что ещё?
— Вроде бы пока всё, — помолчав немного, ответила женщина.
Я задержала её ещё на минуту.
— Кузьминична, прежде чем ты уйдёшь. У меня вопрос про ремонт.
— Какой ремонт? — она высоко вскинула брови.
— Этого дома, точнее, двух первых этажей. Я хочу начать его как можно скорее и к Пасхе закончить.
Степанида села обратно на стул.
— Мне нужна надёжная команда мастеров: плотники, столяры, печники, маляры, обойщики. И отдельно мебельщик, такой, чтобы смекалистый, с золотыми руками.
— Поняла, — кивнув она, вынула свою тетрадь и карандаш, приготовившись записывать за мной.
— Итак, первое — осмотреть печи, тягу, заслонки, трещины. Все комнаты необходимо протопить и держать тепло несколько дней подряд. Стены должны просохнуть, иначе краска ляжет пятнами, обои вспучатся, штукатурка отойдёт, и мы будем платить дважды. Второе: рамы, двери, замки, подоконники, полы — починить или заменить.
— Хорошо, — кивнула Степанида, шурша карандашом по бумаге. — Значит, найти плотников, столяров, печника и маляров. По мебельщику поспрошаю Герасимова.
— Скажешь, работы много, хозяйка платит исправно, но требует уложиться в оговорённый срок и соблюдать порядок. Задатки только под расписку. Поставь над ремонтом Фому Акимыча, если он тебе не сильно нужен в бюро.
— Сашенька, ты бы и сама могла артелью командовать.
— Могла бы, — кивнула я, — но если я взвалю на себя ещё и это, то к Пасхе меня похоронят.
— И то верно, — фыркнула, улыбаясь, Кузьминична. Записала последние строки, закрыла тетрадь и поднялась. — Акимыча пришлю, пусть за ремонтом следит, у него не забалуют.
— Спасибо.. Только гляди, чтобы не болтуны были.
— Я, конечно, постараюсь найти таких токмо, сама понимаешь, языки в узде удержать сложно.. Как работа будет сдана, так и начнут болтать, вот увидишь. Не все, но кто-то точно не удержится.
— Понимаю, — вздохнула я, — буду осторожничать, и домашних предупрежу.
* * *