Страница 32 из 78
После пяти, когда уже совсем стемнело и Дуняша зажгла в коридоре лампу, вернулись Ольга с Михаилом. Я встретила их в малой гостиной. Дядя выглядел утомлённым, но довольным. Ольга держалась собранно, ни тени усталости.
— Княгиня меня обняла, — отчиталась она. — Назвала «бедной моей девочкой». Пять минут расспрашивала о моём здоровье, самочувствии. Она спросила, не приеду ли я завтра. Я вежливо отказалась, ответила, что на завтра у меня уже всё расписано. В Гостином дворе я прошла по галереям, купила перчатки и шёлковую ленту. Газетчик не отставал ни на шаг. Также у входной двери, когда мы уже собирались отбыть, приметила одного человека, и он точно не газетчик.
— Внешность запомнила?
— Запомнила. Рост выше среднего, плечи узкие, пальто коричневое, потёртое на локтях, воротник поднят. Шапка меховая, тоже знавшая лучшие времена. Лицо вытянутое и худое. Правая щека обморожена или обожжена, красное пятно на скуле. Нос с горбинкой. Усы жидкие, русые. Глаза светлые, цепкие. Стоял у двери так, будто ждёт кого-то, но на лавки не глядел и ничего покупать не собирался.
— Возраст?
— Лет тридцать пять, может, сорок.
Я многозначительно посмотрела на Макара, тот всё понял без слов, кивнул и вышел.
Михаил, тяжело опустившись в кресло и вытянув ноги, добавил:
— Сашенька, выдумка Громова превосходно работает. Княгиня даже не заподозрила, хотя прежде точно с тобой встречалась. У Ольги Аркадьевны редкий дар..
* * *
Пётр приехал в седьмом часу. Я была у себя в кабинете, разбирала бумаги, когда Мотя доложила. Громов вошёл в шубе, с заиндевевшим воротником и снежинками на бровях. Молча подал мне руку. Я её приняла, — он бережно сжал мои пальцы и в этот раз держал дольше обычного.
— Приехал поздравить вас с Новым годом, Александра Николаевна.
— И вас, Пётр Ильич. Что же вы не сняли шубу?
— Спешу, Александра Николаевна. У меня всего три вопроса к обсуждению. Первый: матушка приглашает вас завтра на обед.
— Передайте, что приеду.
Мужчина кивнул и улыбнулся.
— Второй. Поверенный Штейна прислал ещё одну записку, в которой названа конкретная сумма — пять тысяч рублей.
Я мысленно присвистнула, но решение было принято.
— Откажите ему, Пётр Ильич. Деньги, конечно, нужны, но не такой ценой.
Жизнь Александры оценить в пять тысяч? Ведь девушка умерла.. Нет, пусть Штейн заплатит по счетам. Это будет как минимум справедливо.
— Я предполагал, что вы откажете, — одобрительно сверкнул глазами мужчина. — И третье, — продолжил он без перехода, — черновик обращения касательно экспертизы и отступлений от проекта вашего отца готов. Осталось поговорить с Ратмановым и Звонарёвым.
— Хорошо, — вздохнула я, глядя, как мужчина надевает перчатки. — А когда мне вернут всё, что вывез Горчаков?
— Когда Завьялов закончит следствие. По его словам, месяца через два, не раньше. Кое-что можно будет забрать под расписку, что именно — надо уточнить у него.
Два месяца — это долго. Но, если рассудить трезво, в затеянном мной ремонте эта задержка могла оказаться кстати: пока книги, портреты и прочие найденные вещи лежат у Завьялова, их не придётся таскать из комнаты в комнату, накрывать простынями, спасая от пыли.
Вскоре Громов ушёл, а я вернулась к работе. Нужно было решить, какая именно мебель впечатлит будущих гостей.