Право имею

Глава 10

Первое января я встретила в родительской спальне.

С потолка свисала бронзовая люстра на дюжину свечей, по какой-то причине не снятая людьми Горчакова, наверное, не захотели возиться, как и с материнским трюмо, закреплённым в простенке между окнами, — отковырять его оттуда, не повредив, являлось ещё той задачкой.

Умывшись и одевшись, вышла в коридор. По дороге заглянула в приоткрытую дверь малой гостиной и на подоконнике заметила зелёное пятно, то был большой фикус. Ясно, — Мотя взялась обживаться всерьёз, от этой мысли настроение чуть приподнялось, и я пошла дальше.

Няня нашлась в столовой. В одной руке она держала стопку белых салфеток, в другой стеклянную вазу с еловой веткой.

— Сашенька, доброго утречка и с Новым годом, голубка! — увидела она меня и поставила вазу в центр стола. — Я тут завтрак накрывать собралась..

— Мотя, накрой, пожалуйста, на всех.

— Это как на всех? — замерла она, вопросительно на меня уставившись.

— На десятерых: на меня, Михаила Константиновича, Дуняшу, Ольгу, Парфёна, Прасковью, Макара, Артёма, Глафиру. И тебя, разумеется.

— Сашенька, ну где ж это видано, чтобы прислуга с господами за одним столом сидела? — Мотя осуждающе поджала губы.

— Пригласи. Откажутся, неволить не стану.

— Сашенька..

— Мотя, — я подошла к ней и взяла салфетки из её рук. — Сегодня первый день года. Я хочу видеть за столом всех, кто мне помогает.

Женщина долго смотрела на меня, потом покачала головой:

— Уж и не знаю, откуда в твоей голове такие идеи берутся.. Хорошо, всем скажу и накрою..

К девяти столовая выглядела непривычно полной, согласились почти все, лишь кухарка и её помощница наотрез отказались.

Мотя постелила льняную скатерть, а в красном углу зажгла лампадку перед образом Спаса. Посередине стола красовался большой глиняный горшок с гречневой кашей, рядом с ним миска с холодной телятиной, отдельно квашеная капуста, корзинка с булочками под полотенцем и небольшой графинчик с настойкой на смородиновом листе из запасов Степаниды.

В помещение шагнул дядя Михаил, гладко выбритый, одетый в строгий тёмный сюртук, белый шейный платок вместо галстука.

— С Новым годом, Сашенька! — улыбнулся он, завидев меня.

— И вас, дядюшка. Садитесь, пожалуйста, по правую руку.

Дядя, прежде чем сесть, задумчивым взором обвёл гостей, и, сев рядом со мной, тихо сказал:

— Никак все вместе?

— Да.

— Хм. Ну-ну.

Дуняша надела новое светло-серое платье. Девушка неловко мялась у порога, пока я не указала ей на стул рядом с Мотей. Артём устроился напротив Евдокии и три раза перекрестился на образ, прежде чем сложить руки на коленях. Макар сел слева от него. Парфён занял место в самом дальнем конце стола. Ольга вошла в столовую последней. Женщина была в светлом домашнем платье, с простой причёской.

Как только все расселись, я поднялась, и в помещении тут же стало тихо. Няня и Дуняша смотрели на меня преданными глазами.

— Тосты я говорить не умею, — призналась я, дядя хмыкнул, мол, откуда тебе, девице несовершеннолетней, такое уметь? — Прошлый год проверил многих из нас на прочность, и, честно говоря, для меня он был по-настоящему тяжёлым. Но то, что мы сейчас сидим здесь, вместе, смотрим друг на друга и улыбаемся — это наша главная победа. Хочу пожелать для нас всех, чтобы этот год выдался куда мягче, добрее и светлее предыдущего. Пусть в наших домах будет уютно, в душах спокойно, и здоровье не подводит. За нас, за то, что мы есть друг у друга! С Новым годом, друзья!

Мотя украдкой смахнула слезу. Михаил поднял рюмку и кивнул мне:

— Хорошо сказала, Сашенька.

Завтракали без чинов, но и без панибратства. Прасковья принесла горячий пирог с мясом и ещё сладкий с ягодами, поставила на стол, поклонилась всем и пошла назад, на кухню.

Через полчаса, когда народ немного расслабился, я достала из-под стола корзинку.

— Раз уж сегодня первый день года, — улыбнулась я, — у меня для каждого есть маленький подарок.

Все за столом одновременно, не скрывая удивления, повернулись ко мне.

Список подарков я составила загодя и выдала Степаниде, поручив ей столь важное дело.

Моте купили тёмно-зелёную шерстяную шаль с мелким узором и тонкой бахромой, дополнительно записную книжку в коричневом сафьяновом переплёте. Я встала и вручила всё няне.

— А книжка зачем мне? Я ж не..

— Для хозяйственных записей, — пояснила я. — Я помогу тебе разлиновать, чтобы было удобнее пользоваться.

Няня благодарно кивнула и бережно положила её на колени поверх шали.

— Дуняша, — протянула ей тёплые тёмно-серые перчатки, толстую тетрадь в твёрдой клеёнчатой обложке и стальной карандаш с запасными грифелями в латунном пенальчике.

— Спасибо, Александра Николаевна, — у неё дрогнули губы, глаза повлажнели. — М-мне.. мне никто и никогда не дарил подарков.

Я молча её обняла:

— Пользуйся себе на радость. И не плачь над тетрадью, текст расплывётся, после не разберёшь лекцию.

Дуняша улыбнулась сквозь слёзы и кивнула.

— Макар.

Мужчина отложил вилку, встал. Я протянула ему свёрток с новыми сапогами на меху и плотный шерстяной жилет тёмно-коричневого цвета. Еникеев уважительно ощупал кожу.

— Александра Николаевна, спасибо, — поклонился он мне.

Парфён получил журнал в переплёте с медными уголками для записи посетителей, тяжёлую чернильницу и тёплые рукавицы на овчине. Журнал он рассматривал почтительно, как редкую книгу, а рукавицы тут же натянул на одну руку, довольно поцокал.

Артёму вручила кожаный ремень и тёплый шерстяной шарф.

— Я не мёрзну, Александра Николаевна, — стушевался он и явно брякнул первую пришедшую мысль. Макар больно ткнул его острым локтём в бок, и молодой мужчина тут же поправился: — Спасибо, буду носить.

Я улыбнулась и промолчала.

Ольга получила муфту чёрного каракуля и деревянный футляр, обтянутый внутри тёмно-синим бархатом, с отделениями для баночек и кисточек. Когда она открыла его, я заметила, как на тонких губах промелькнула довольная улыбка. Она любовно провела пальцем по бархату и гладкому лакированному дереву.

— Где вы нашли эту прелесть? — спросила она тихо.

— Надо уточнить у Степаниды Кузьминичны. Кажется, для неё нет ничего невозможного, — ответила я, не скрывая удовольствия. Приятно, когда попала в точку и подарок пришёлся по душе.

Михаилу я приготовила тёмно-серый домашний халат на тёплой подкладке и пару мягких туфель.

— Это, дядюшка, пока. Над настоящим подарком ещё работают.

Он развернул халат, разгладил воротник.