Право имею

Глава 7

Извозчик остановился у дома сорок семь, и я первой ступила на тротуар.

После описи прошло три дня. За это время здесь ничего не переменилось: тот же тёмно-серый фасад в четыре этажа, чёрный козырёк над парадной и две каменные львиные морды по бокам.

Я смотрела на дом и никак не могла отделаться от странного ощущения — он принадлежит мне, но я вовсе не ощущаю его своим. Дом Степаниды и дом на Тринадцатой были мне как-то ближе, роднее..

Мотя выбралась следом и одёрнула подол. Дуняша подала ей сумку с вещами. Макар расплатился с извозчиком и вместе с Артёмом (ещё одним человеком Орлова), встал позади нас, я знала, что где-то есть ещё охрана, но не видела их.

Сбоку у водосточной трубы мёл узкой метлой дворник в стёганом полушубке, с заиндевевшими бровями. При нашем появлении он распрямился, опёрся на черенок и снял шапку.

— Барыня, — коротко поклонился и тут же надел шапку обратно.

— Здравствуй. Тебя как зовут?

— Севастьян, барыня. Севастьян Тихонов.

— Давно тут служишь?

— Уж года три.

— А швейцар где?

Мужчина переступил с ноги на ногу.

— Так, его ещё в ноябре Алексей Дмитриевич рассчитали. С той поры у парадной без человека жильцы сами отпирают.

Задумчиво кивнув, не спеша, пошла к двери.

— Севастьян, через час подойди ко мне. Поговорим о твоей работе, — обернувшись на пороге, попросила я.

— Приду, барыня, — быстро поклонился он.

Я уже не смотрела на него, моё внимание привлекли сани у соседнего дома. В них сидел человек с поднятым воротником. Ясно, репортёр. И даже не скрывается.

Артём отворил передо мной дверь, и я зашла в парадную, где слегка пахло плесенью и жареными пирожками. Лестница была широкая, с чугунными перилами; посередине тянулся тёмно-зелёный старый, вытертый по центру ковёр. М-да.. и чистили его давно, тут и там виднелись серые грязевые пятна, а в углах ступеней скопилась пыль вперемешку с песком, занесённым с улицы. Где-то наверху скрипнула дверь, кто-то спустился до площадки между этажами, постоял и поднялся обратно.

— Любопытствуют, — негромко заметила Мотя.

— Пусть.

На бельэтаже я остановилась перед нашей дверью. Новый замок блестел свежей латунью. Я вынула ключ, отперла. Створка ушла внутрь с тихим вздохом, открывая моему взору тёмный коридор.

В прихожей было холодно. Печи не топили несколько дней, и стены успели выстудиться. Под ногами скрипнула половица. На обоях у входа остался светлый прямоугольник от висевшего тут зеркала. Прошли в просторную гостиную. Дуняша сняла платок, аккуратно положила на подоконник — единственное место, куда можно было что-то поставить без риска немедленно испачкать. Мотя огляделась, сама себе кивнула и деловито ушла вглубь квартиры.

Я достала из сумки блокнот и карандаш.

— Дуняша, осмотрись вместе с Мотей, я пока кое-что обдумаю, — улыбнулась, не знающей куда себя деть девушке. Та, с облегчением кивнув, умчалась за няней.

Итак.. Парадная анфилада тянулась налево от прихожей: малая гостиная, большая гостиная и столовая. Направо шли библиотека, кабинет отца и дверь в коридор хозяйской половины: спальня родителей, комната Александры и две гостевые. Дальше через служебный коридор — буфетная, кухня, две комнаты для прислуги, чёрный ход. Ванная находилась в конце хозяйского крыла. Я открыла дверь, заглянула: чугунная ванна на львиных лапах, медный кран, шахматная плитка на полу, местами треснувшая. Бак для горячей воды стоял в углу.

В библиотеке задержалась чуть дольше, прикидывая, как лучше обустроить пространство. Книжные шкафы были наполовину пусты, на полу у окна валялся моток бечёвки, я подняла его и сунула в карман, затем прошла в кабинет.

Отцовский стол стоял на месте, но, увы, присесть было не на что. Смахнув пыль с подоконника, положила на него блокнот и начала писать.

Шкаф переделать под чертёжный; внутрь установить плоские выдвижные ящики. Заказать отдельный запираемый шкаф под бумаги, приткнуть у глухой стены. Кульман разместить наискось у второго окна, чтобы свет шёл слева.

Карандаш шуршал по бумаге. Я писала быстро, стремясь успеть за образами, нарисованными воображением. Закончив с кабинетом, прошла в малую гостиную. Остановившись посередине комнаты, медленно повернулась вокруг. Замерла, закрыла глаза.

Переделать тут всё в приёмную для посетителей. Кресла группой у камина, два малых стола. Шкаф в нише между окнами, комнатные растения, лёгкие тюлевые занавеси, портьеры темнее на пару тонов, чем обои, которые будут приглушённого зелёного цвета.

В большой гостиной присела на старый диван, обивка была вытерта по краям, из-под неё выбивался конский волос.

Здесь стены перекрашу в мягкий сливочный цвет, софу поставлю подле камина, два кресла с журнальным столиком у окна. Снова растения в красивых горшках. Тяжёлые портьеры заменю на льняные с подкладкой.

Я знала, что ко мне рано или поздно заявятся гости с визитами вежливости. Старые друзья отца, светские дамы из материнского круга и, естественно, бывшие однокашницы Александры.. Придут и те, кого пришлёт Горчаков, чтобы посмотреть, как держится его племянница. Возможно, князь пожалует лично, сделает морду кирпичом и заявится, с него станется. Те же журналисты. Прятаться вечность не получится, посему стоит подготовить место для впечатления всех желающих..

И всем им я покажу не разорённый дом, а со вкусом и эргономично обставленные апартаменты, пусть восхищаются и идут делать заказ в «Чертёжное бюро Вороновой».

Из столовой перешла в буфетную, оттуда заглянула на кухню с большой плитой посередине и двумя печками у стен. Тут же красовался длинный некрашеный стол, напротив входа, блестя стеклянными дверцами, стоял пустой шкаф.

Вторая дверь вела в чёрный коридор.

Открыв блокнот на чистой странице, принялась записывать идеи по улучшению помещения. Я фиксировала и понимала, что половина этих решений наверняка будет иметь успех, возможно, не сразу, но в недалёком будущем уж точно.

Я хотела продать богатым семьям новый вид роскоши: порядок, за который они будут жаждать заплатить и заплатить дорого.

Улыбнувшись своим мыслям, закрыла блокнот и, осмотревшись ещё раз, вышла вон.

Надо бы отписать Звонарёву и Ратманову, пригласить их на чай, обсудить предстоящее непростое дело с мостом.