Страница 46 из 67
— Этого не бывает, — прошептал седой лекарь себе под нос. Я стоял в двух шагах от него и всё слышал.
Ну да, спасибо. Очень обнадёжил.
— Хороший кот, — согласился я. — Правда дорогой в содержании.
Раньше Риду приходилось вылизывать каждую рану. После последней эволюции золотой огонь впервые на моих глазах работал на расстоянии.
Рид повернулся ко мне, и по связи окатило такой волной густого самодовольства, что её впору было резать ножом и подавать на гарнир.
Затем он сел, лизнул переднюю лапу и провёл ею по морде.
Кот встряхнулся и прямо на глазах у двух тысяч человек сдулся обратно в обычного серого котяру весом под шестьдесят килограммов. И никого этот вес почему-то больше не смущал.
Он подошёл, запрыгнул мне на плечо и всем весом улёгся, свесив лапы.
Ну да. Ключица у меня не казённая, но кого это волнует.
Визирь встал.
Он поднялся на лапы, расправил крылья на всю ширину, отчего лекари шарахнулись к барьеру, и сложил их обратно. Потом повернул голову и уставился на меня жёлтым глазом.
Рыба. Где рыба.
— Момент, — сказал я. — Такое я не забываю.
Я запустил руку в пространственный перстень.
Дорады с глубины у меня оставалось три штуки — я выложил все на песок. Следом легли два глубинных усача из последнего улова, каждый с меня ростом. А дорады пошли премией за риск, усачи — по договору.
— Морган! — крикнул я, не оборачиваясь.
Мой управляющий возник у барьера с папкой наперевес быстрее, чем я договорил.
— Слушаю, господин Винтерскай.
— Отправь в гнездо треть пойманной по дороге мной рыбы. Угорь и остальные трофеи в расчёт не входят. Сегодня же. Пусть люди Гарольда сложат рыбу под скалой и уходят, наверх им лезть незачем. Потом целую луну возите туда корзину отборной рыбы каждый третий день. Впиши в ведомости это отдельной строкой.
Морган строчил на ходу.
— Насколько большую корзину брать?
— В которую влезешь ты вместе с папкой.
— Записал.
Визирь склевал дораду в два быстрых движения, придавил когтем усача и с этого момента начисто забыл о моём существовании.
Я подошёл ближе, чем стоило бы подходить к дикому зверю на пике второй ступени, и положил ладонь на его лапу. Тёплая, жёсткая, размером с хороший щит.
— Спасибо. Без тебя мы бы сегодня легли.
Он на секунду перестал есть и посмотрел вниз одним глазом.
Образ гнезда. Три птенца с вечно разинутыми клювами. Гора рыбы, тающая на глазах. Следом — человек на песке, скорпион и разломанный чёрный панцирь. Взгляд орла чётко транслировал вопрос: «Можно ли забрать мясо?»
— Сырым скорпиона тебе есть нельзя, — покачал головой я. — Отравишься. Сначала Каталина должна удалить яд и проверить тушу. Хотя мясо у него, конечно, белое.
Поняв, что добавки прямо сейчас не предвидится, Визирь отвернулся.
Он подобрал под себя оставшуюся рыбу, оттолкнулся, и тугой поток воздуха снова прошёл по арене, пригибая факелы. Орёл поднялся над барьером, над кольцами трибун, над верхним ярусом и ушёл в чёрное вечернее небо, туда, где купола уже не было.
Две тысячи человек молча провожали его взглядами.
В это же время я заметил, как в ложе Клейнов первым поднялся человек в песочном костюме со знаком той же секты, что был на одежде Леопольда. Серьёзный практик. Даже отсюда я чувствовал его ауру — не ниже третьей ступени культивации.
И, может быть, он был даже сильнее старика Кэмэла и главы города, хотя все трое являлись практиками ступени ядра.
Он не сказал ни слова. Собрал с подлокотника связку ремешков с костяными бляшками, повесил на пояс и посмотрел вниз, на песок, где стоял его новоиспечённый ученик. Служащий арены уже нёс сектанту чёрную бляшку ошейника, которую Леопольд выронил ещё до конца боя.
Леопольд побелел и открыл рот. Он дёрнулся было к ложе, поднял руку, но сектант уже отвернулся и пошёл к выходу, а Гельмут Клейн шагнул в сторону, освобождая дорогу.
Отец на сына тоже не смотрел. Впрочем, на обоих сейчас не было лица.
Скорпион, которого сектант привёз с собой из западных земель, медленно растекался едкой лужей за ширмами. Судя по шепоткам на трибунах, твари такого уровня на открытые торги не попадали в принципе.
— Дом Винтерскай, дом Клейн, к центру, — объявил Ковач.
Я пошёл, придерживая Дину на локте. Рид ехал на плече и не собирался слезать.
Расчёт на арене устроен просто: проигравший платит на месте. Кэмэл ведь двадцать лет строил репутацию на том, что у него платят все.
Леопольд подошёл, глядя мимо меня.
Он отстегнул от пояса Осколок Небосвода и медлил, ожидая, что кто-нибудь его остановит. Никто не остановил.
— Дом Клейн передаёт ставку, — сказал Ковач.
Тогда он положил артефакт мне в руку.
Осколок оказался прохладным и неестественно лёгким. Тёмно-синий камень величиной с ладонь таил в глубине крохотные искры, которые медленно вспыхивали и гасли. Завораживающее зрелище. Вот бы сейчас препарировать его структуру и рассмотреть как следует.
Внимание!
Обнаружен предмет, совместимый с Системой Рыбака.
Артефакт — «Осколок Небосвода».
Желаете выполнить Духовное Сопряжение для управления артефактом через Системный Интерфейс?
Ох ты.
Совместимый. Прямое совпадение с водной рыбацкой системой, которая до сих пор признавала своими только котёл, Длань и своенравную маску.
Хотя чему я удивляюсь. Система завязана на воду, а Осколок, несмотря на название, состоял из чистой водной стихии. Совпадение стопроцентное.
Во Втором Море поднялась волна, потянувшись к Осколку. Запускать сопряжение прямо сейчас я не собирался, поэтому просто убрал артефакт в перстень.
— Дом Клейн передаёт вторую часть, — сказал Ковач.
К судейскому столу спустился сам Гельмут Клейн.
Он не спорил, не тянул время и даже не смотрел в сторону сына. Патриарх молча положил на стол четыре плотных листа с печатями, приложил к каждому гербовый перстень и дождался, пока магический оттиск догорит на бумаге.
— Дом Клейн передаёт четыре загородные плантации кормовых культур для духовных питомцев со всем имуществом, действующим штатом и текущими договорами, — прочитал распорядитель. — Дом Винтерскай, примите.
Я принял документы. В моих руках оказались четыре крупных хозяйства, круглый год снабжающих кормом боевых зверей всего региона. С завтрашнего утра каждый питомник и каждый вольер отсюда до перевала станет моим клиентом. Оборот обещал быть колоссальным.
Иногда всё-таки приятно, когда идиот повышает ставки.
— Расчёт исполнен, — объявил Ковач и повернулся к чаше. — Победа дома Винтерскай подтверждена. Спор закрыт.
И тут началось.
Верхние ярусы скандировали имя Рида, нижние орали моё, букмекеры у выходов отбивались от толпы с квитками. Крепкие парни с татуировками на лбах ревели нечто, отдалённо напоминающее портовую строевую песню.
Кэмэл у барьера главной ложи поглаживал бороду и смотрел на меня. Рядом стоял глава города и тоже смотрел.
Оба провожали меня взглядами чуть дольше, чем полагается смотреть на простого удачливого мальчишку. В их глазах читался холодный расчёт.