Системный рыбак 16

Глава 13

Купол ещё не успел раствориться до конца, а я уже спрыгнул с командного пятачка и бежал по песку.

Рёв трибун ударил в уши в полную силу, и вместе со мной от нижнего выхода на арену высыпали лекари с сумками и носилками. Кэмэл поставил их заранее: старик прекрасно знал, чем заканчиваются такие бои.

Дина лежала на спине в двадцати шагах от меня и всё ещё дрыгала лапами.

Я подхватил её и бережно перевернул.

— Тихо. Тихо, всё, я здесь.

Панцирь был исчерчен белыми бороздами, по краю тлели чёрные точки от яда, но глубже жало не прошло. Костяная броня выдержала.

Связь обожгла меня её паникой, я на секунду зажмурился. Никаких картинок, только рваные эмоции: страшно, обидно, били, переворачивали, опять страшно.

— Знаю, — сказал я. — Он больше никого не обидит. Слово даю.

Следы на панцире оказались неглубокими. С возрастом они и вовсе сойдут.

Она уткнулась мордой мне под мышку и затихла.

Подбежавший лекарь потянулся было к панцирю черепашки, но я жёстко перехватил его руку.

— Ей помощь не нужна. Она просто испугалась, устала и выжгла весь резерв. Тут нужен плотный ужин, а не ваши нити.

Рид сидел там, где закончил бой.

Кот всё ещё оставался в своей истинной форме, бронзовый, с металлическим отливом. Три хвоста лежали на песке и еле светились. Он тяжело дышал. Бронзовая шкура осталась целой.

Двое лекарей подошли к коту с двух сторон, разворачивая диагностические нити. Он молча повернул голову, и оба разом отступили на три шага.

— Господин Винтерскай, ваш зверь нас к себе не подпускает.

— И не подпустит. Он воин, а не пациент. Займитесь остальными.

Остальным досталось куда хуже. Волка уносили на носилках, медведь тяжело дышал, но подняться не мог. Угол со скорпионом служащие уже отгородили ширмами и засыпали белым порошком: яд из разбитого тела тёк в песок и яростно шипел.

А неподалёку лежал Визирь.

Вот тут я всерьёз нахмурился.

Орёл лежал на боку, вытянув шею, и даже не пытался подняться. Перья на груди слиплись, один глаз затянула белёсая плёнка, из клюва на песок стекала тёмная струйка. Чёрт, неужто Король Воздуха, который пару минут назад гонял чемпионов арены как котят… отлетался?

Двое лекарей стояли рядом на почтительном расстоянии и тихо совещались.

— Ну? — спросил я.

Старший из них, седой мужчина с обожжёнными пальцами, развёл руками.

— Яд гнездового чёрного, господин. Он медленно выжигает каналы изнутри. Обычный зверь мучается два-три дня, а такой сильный может протянуть неделю, но не больше. — Он замялся. — Мы можем облегчить боль. Но, если начистоту, он уйдёт следом за скорпионом. Такое не лечится.

Такое не лечится…

Орёл лежал, медленно умирая. И ведь час назад под куполом я сказал:

«Работник вышел на смену и пострадал, значит, получает своё».

Красиво сказал, публика наверно оценила. Только теперь этот работник лежал с выжженными каналами, потому что я подписал его на драку за свои интересы.

Стоп! Противоядие.

Спасительная мысль пришла с опозданием — я почти забыл про узкую колбу, лежащую на дне пространственного перстня.

Каталина сунула её мне на плоту перед тем, как появился угорь. Мы тогда говорили о Трусарусе, и она предупредила, что после унижения на Битве алхимиков он попробует отомстить. Скорее всего, ядом. В колбе оставалась последняя доза противоядия, которое мы вместе довели до рабочего состояния в её башне.

«Носи при себе, пока Трусарус жив», — сказала она тогда.

Состав создавали против другого яда, но Каталина заложила в него более широкий принцип: разрушение духовной основы отравы. Проверяли мы этот антидот только на одном токсине, поэтому при контакте со скорпионьим ядом он с тем же успехом мог превратиться в рыбный рассол. Но выбирать не приходилось.

Я достал колбу. На дне плескался густой золотистый состав.

Седой лекарь увидел её и шагнул ближе.

— Что это?

— Противоядие.

— От яда гнездового чёрного?

— От другого.

Лекарь помрачнел.

— Тогда вы можете ускорить его смерть. Составы такого класса связываются с определённым ядом. Ошибка даст новую, губительную реакцию прямо в каналах.

— Знаю.

Я опустился у головы Визиря и взялся за клюв. Орёл даже не попытался меня клюнуть. Плохой признак.

— Открывай давай, работник. Худшее нам уже озвучили.

Я вылил остаток состава ему на язык и аккуратно закрыл клюв.

Первые несколько секунд ничего не происходило. Потом Визирь выгнулся, расправил когти и ударил ими по песку. Из клюва хлынула тёмная слюна. Лекари отскочили, а я удержал орлу голову, пока судорога не отпустила.

Чёрные нити проступили поверх перьев, натянулись и поползли к горлу. Золотистое свечение ударило им навстречу. Универсальный принцип сработал. Для человека одной дозы хватило бы с запасом, но в массивном теле Визиря золотой поток истончился до последней искры. Там, где свет сталкивался с отравой, чёрные нити съёживались и осыпались пеплом.

Седой лекарь первым опомнился. Он развернул диагностическую нить и провёл ею от груди к основанию крыла. Повторил. Потом проверил клюв.

— Яда больше нет, — потрясённо сказал он.

Вокруг нас стало тихо.

— Совсем? — спросил второй лекарь.

— Состав нейтрализовал его весь. Даже то, что вошло в каналы.

Такого эффекта даже я не ожидал, не то что лекари…

Однако Визирь оставался лежать. Яд исчез, но оставил после себя выжженные каналы и мёртвые участки плоти. Орёл получил шанс дожить до утра, а дальше повреждения добьют его сами.

— Отравление остановлено, — подтвердил лекарь. — Но ткани уже разрушены. Такое повреждение мы не восстановим, для этого нужны более сильные целители.

А вот у меня как раз есть на примете один пушистый специалист.

Я подошёл к Риду и присел на корточки. Рядом с ним воздух дрожал от жара. Я запустил пальцы в жёсткий бронзовый загривок и с нажимом почесал.

— Ты молодец. Слышишь? Ты сегодня всех сделал.

Хвост кота дёрнулся. По мысленной связи прилетела яркая картинка: кот восседает на вершине горы в сияющей короне, а у подножия валяется расплющенный чёрный панцирь. Да уж, скромность моему коту не грозит.

— Согласен. Целиком и полностью.

Я кивнул в сторону Визиря. Яд свою работу закончил. Теперь требовалось починить то, что он успел разрушить.

Больше ничего коту говорить не пришлось.

Рид нехотя поднялся. Вразвалочку прошёл сквозь строй поспешно расступившихся лекарей и остановился у головы Визиря.

Орёл приоткрыл здоровый глаз.

Рид замер и поднял три хвоста. Они разошлись веером и зависли над Визирем.

Секунду ничего не происходило. Потом на кончике каждого хвоста вспыхнул золотой огонь. Три потока сошлись над орлом и накрыли его от головы до лап.

На арене кто-то громко выругался.

Под светом проступила сеть повреждённых каналов. Обугленные участки наливались золотом и срастались, разрывы в мышцах стягивались, а дыхание Визиря с каждым вдохом становилось ровнее. Плёнка на глазу разошлась и втянулась. Крыло перестало дрожать и плотно прижалось к боку.

Визирь поднял голову.

Свет погас. Хвосты Рида потускнели ещё сильнее, а кот покачнулся и тяжело сел на песок. Силы кончились.