Страница 11 из 67
Он прожил дольше остальных. Шагов сорок. Потом сел и попросил его добить.
Гаррет добил.
Восьмой закричал возле поваленного ствола. Крик захлебнулся на середине.
Мирель обернулась. Лес молчал. С широких листьев капала вода.
Их осталось двое.
Двое из десяти, за неполный час, против человека, который на пляже валился с ног.
Гаррет вышел на прогалину сам.
Место он выбрал грамотно: круглая проплешина между четырьмя старыми стволами, сверху дыра в кронах. Ни одной ветви над головой, куда можно закинуть крючок и уйти.
— Хватит! — крикнул он в зелень. — Рыбак! Я тебя видел, ты меня слышишь.
Лес ему не ответил.
— Мне надоело. Я разворачиваюсь и иду к реке. Лодки на вёслах, гружёные, против течения, со стариками и ранеными. Я догоню их до темноты, вытащу на песок и начну с самой юной, а ты будешь бегать по кустам и слушать её истошные вопли.
Мирель встала у крайнего ствола, откуда просматривалась вся площадка.
Он вышел слева, в двух шагах от крайнего ствола.
И выглядел парень, откровенно говоря, паршиво. Рубаха на боку и на плече была тёмной от чужой крови, штаны в земле и листве, лицо серое. Дышал он тяжело, ртом. Правое плечо висело ниже левого, а кисть мелко дрожала. Удочка в правой руке, острога в левой.
Духовное вместилище у него опустело до самого дна.
Месяц назад Мирель сразу прикинула бы, сколько крови даст такой мальчишка.
Сейчас у неё между лопаток пошёл холод.
— Восемь, — сказал Гаррет. — Восемь моих людей.
— Девять, — поправил мальчишка.
Он сказал это без злорадства, будничным тоном.
Гаррет медленно кивнул.
— Ты хорош, — признал он. — Правда хорош. Убийца из засады, каких я лет пятнадцать не встречал. Лес твой, приём чужой, ворованный, но обращаешься ты с ним аккуратно, я оценил. И на этом всё заканчивается.
— Почему?
— Потому что засады закончились. Здесь нет веток и нет открытой спины, в которую ты бьёшь. Здесь только ты, я и открытая земля. Ты пустой, а я полон сил. Дальше будет забой.
Склонив голову к плечу, мальчишка смерил его усталым взглядом.
— Барух говорил примерно то же самое, — сказал он. — Он тоже собирался сломать мне колени, чтобы я не бегал. Он лежит у трёх стволов. Ирша был уверен, что зацепил слегка. Тот, у ручья, вообще ничего сказать не успел, ему хватило половины вдоха. Вы все обещали друг другу, что вы сильнее. Восемь раз подряд.
— Я старший отряда.
— Значит, будешь девятым по счёту, а не первым по силе.
Во рту у Мирель пересохло.
Гаррет засмеялся, и смех получился коротким, на один выдох. Он повернул к ней голову, не сводя глаз с мальчишки.
— Смотри внимательно, — сказал он. — Ты у нас самая умная, вот и будешьпотом старейшинам докладывать. Ему нужна открытая плоть, чтобы нанести свой удар, значит, плоти не будет. Смотри и запоминай, как это делается.
Мирель кивнула. Она знала, что сейчас будет, и знание вернуло ей часть уверенности. Гаррет тренировал свою технику двадцать два года. Однажды он принял на себя удар практика на пике второй ступени и отделался разбитой губой.
Пустой практик второй ступени против него продержится один удар.
Так она себя и убеждала.
Только смеяться ей больше не хотелось.
Гаррет прикусил язык и сплюнул на ладонь.
Кровь на коже вспыхнула и пошла вверх по руке живой плёнкой. Он выдохнул сквозь зубы, внутри что-то просело. Вместе с кровью Гаррет отдавал годы жизни, которые уже не вернёшь никаким контуром.
Защитная плёнка расползлась по плечам, накрыла грудь, легла на лицо гладкой маской без черт. Через пару вдохов посреди поляны стоял человек, залитый багровым панцирем от макушки до сапог, и панцирь этот дышал вместе с ним, вздуваясь на рёбрах.
Земля под ним хрустнула, и Мирель выдохнула.
Вот теперь всё встало на место. Скорость Гаррета выросла втрое, а духовная защита легла сплошняком, без единого шва. Мальчишке не справиться.
Охота закончилась. Осталось придумать, что рассказать о ней в секте.
Гаррет пошёл вперёд.
Он снялся с места без разбега, сразу на полной, и воздух за ним свернулся в жгут. Кулак шёл прямо в грудь. Гаррет оставил финты для слабых ударов: этот сминал защиту вместе с рёбрами.
Но мальчишка не сдвинулся.
Он бросил острогу в землю, шагнул навстречу и выставил голую ладонь.
Ладонь легла на панцирь.
Чвак!
Мирель сегодня слышала восемь раз.
Броня под ладонью провалилась внутрь. Защита, напитанная кровью и годами жизни, хлынула в чёрную точку под ладонью мальчишки. Следом туда потянуло всё, что Гаррет вложил в панцирь.
Кулак старшего остановился в ладони от чужой груди.
Панцирь на его плечах опал, обнажив лицо. По маске побежали трещины, и она осыпалась хлопьями. Под ней проступило серое лицо старика. За один вдох Гаррет постарел на десятки лет.
Он смотрел на свою руку. Потом на воронку в собственной груди, куда уходило то, что он так долго копил…
Глаза Гаррета расширились. Рот приоткрылся…
Мальчишка убрал ладонь и ударил ребром другой руки в шею.
Голова Гаррета отделилась от плеч и покатилась под ноги, оставляя за собой чёрные брызги.
Тело по инерции сделало ещё один шаг, кулак всё ещё тянулся к цели. Потом Гаррет рухнул к ногам мальчишки с погасшей аурой.
Стало тихо.
Рыбак стоял, опустив руки, и тяжело дышал. Его внешность осталась прежней. Лицо посерело. Рубаха промокла от чужой крови, колени дрожали от усталости. Обычный подросток, у которого забрали все силы до капли.
Мирель прижалась спиной к стволу.
— Кто ты такой? — прошептала она.
Он повернул голову на её голос.
Дальше её тело решило само.
Ударив себя по груди, она разорвала внутри узел, который вскрывают один раз в жизни. Кровь пошла горлом, зрение сузилось до узкой щели, и мир вокруг растянулся в багровые полосы. Лет пять она сожгла за один удар сердца, может, семь, сейчас считать было некогда.
Щёлк!
Леска сомкнулась там, где мгновение назад была её шея, срезав прядь волос вместе с заколкой.
Она ушла между стволами кровавым рывком, и лес выплюнул её к северной косе, где стоял пустой лагерь, догорал разбитый мячом костёр и сохли на верёвке чужие рубахи, которые уже некому было забирать.
Мирель не оглядывалась.
Она бежала, пока не кончилась суша, вошла в воду по пояс и только там позволила себе согнуться и выблевать кровь.
Она выжила.
Между стволами мелькнула девичья спина и пропала. Быстрая, зараза. Я опустил удочку.
Догонять её было нечем. Она использовала какую-то технику, активировала рывок и он унёс её быстрее, чем я успел хоть как-то отреагировать. Подлесок трещал ещё секунду. Потом звук ушёл к северу и стих.
Значит, остался свидетель.
Присев над телом их старшего, я взялся обдумывать последствия. Так, спокойно. Что она унесла с собой? В голове гудело, руки подрагивали, а кожа была покрыта кровавыми разводами. Мне страшно хотелось залезть в реку и отмыться до костей.
Материала для доклада старшим ей точно хватит с лихвой. Я снял её людей по одному, а Багряный Разлом сожрал старшего за один миг. Теперь ей известны моя одежда, рост, голос и, скорее всего, имя. Элиза орала его на весь пляж.