Страница 49 из 97
Он обнял Шэнь Ли за талию, и вместе они поднялись на крепкую ветвь. Сквозь еще редкую листву без труда пробивался лунный свет, и девушка в изумлении наблюдала, как из дерева медленно тянутся новые ветки, а из тех – зеленые листья.
– Как прекрасно… – невольно вздохнула она. – Они словно поют.
Сорвав легким движением лист, Син Чжи приложил его к губам, и с его дыханием из листа полилась переливчатая мелодия. Шэнь Ли удивленно повернулась и уставилась на небожителя: у него так легко все получалось! Желая тоже научиться, она поднесла ко рту лист, который все еще держала в руке, вот только подула так сильно, что лист вырвался из ее пальцев и, подобно стреле, вонзился в землю под ними.
– Ах!
Музыка вдруг оборвалась, и девушка повернулась к Син Чжи, после чего сощурила глаза:
– Весело вам, Божественный владыка?
– Нет, всего лишь, – Син Чжи, улыбаясь, перевел глаза на ночное небо, – любуюсь прекрасной луной.
Чистый ветер с горы ворвался в лагерь и рассек облака миазмов. Воины вскинули головы навстречу яркому лунному свету, и вокруг прокатились изумленные возгласы. Кто-то помогал раненым выйти из шатров, чтобы взглянуть на полную луну – зрелище, о котором многие из них так долго мечтали, но не имели и шанса увидеть.
Мо Фан молча сидел на тренировочной площадке из белого камня и невозмутимо смотрел на знак, что теперь украшал горный склон.
– Лови.
В его руки неожиданно упала фляга с вином, и генерал Шан Бэй, запрыгнув на площадку, уселся рядом.
– Раненым вино нельзя, поэтому я добавил немножко воды, – хохотнул он.
Мо Фан слегка встряхнул флягу:
– Я не пью: вредит делу.
– Тогда просто подержи.
Генерал, запрокинув голову, отпил из своей, а затем повернулся к юноше.
– Все еще думаешь, что Божественный владыка просто издевается над ее высочеством?
Мо Фан не ответил, и тогда Шан Бэй с улыбкой продолжил:
– Этот Син Чжи и впрямь чудной, но ты только почувствуй эту чистую ци. Если бы сегодня с ним пошел кто-то из нас: хоть ты, хоть я, от такой очищающей силы у нас бы ноги подкосились.
Мо Фан кивнул. Разве он и сам этого не знал? Пусть тогда он и не понял решения владыки Син Чжи, но сейчас, увидев над собой лунный диск и ощутив мягкие дуновения прохладного ветра, он все осознал. Вот только вовсе не это беспокоило Мо Фана…
– Луна уже давно показалась. Должно быть, эти двое на горе закончили. Почему же еще не вернулись?
Мо Фан сжал флягу и, молча выдернув пробку, с горечью сделал глоток, потом второй, третий… Он пил, пока на его щеках не проступили пятна румянца, и тогда генерал Шан Бэй решил, что товарищу, пожалуй, достаточно. Он хохотнул, не зная, куда деть глаза, а затем, продолжая напоминать себе, что следует быть помягче, произнес:
– Что тебе так нравится в Лазурной Принцессе?
Помягче не вышло, и Шан Бэй шлепнул себя пару раз по лицу. Но Мо Фан даже не обратил внимания: уже слегка опьянев, он, как прикованный, смотрел на луну.
– Что нравится? – переспросил юноша, словно разговаривая сам с собой. – Все.
Генерал растерянно почесал затылок:
– Плохи твои дела.
В то же мгновение небо рассек луч белого света и опустился у основной части лагеря. Мо Фан поспешно встал и обогнул шатер, только чтобы увидеть, как Син Чжи снял с волос Шэнь Ли листочек. Девушка бесцеремонно вырвала его из руки мужчины и сказала:
– Когда-нибудь у меня тоже получится исполнить для вас песню.
– Буду ждать с нетерпением, – улыбнулся небожитель, а затем зашагал прочь.
Шэнь Ли тоже решила пойти в свой шатер. Она повернулась, но застыла, заметив краем глаза стоящего в стороне воина.
– Мо Фан! – громко позвала она.
Юноша опустил взгляд и зашагал к ней. Помолчав некоторое время, Шэнь Ли сказала:
– Владыка демонов не знает, что я здесь. Почему бы тебе не вернуться в столицу первым и не доложить о том, что произошло? Заодно и скорее залечишь свои раны.
Она… велела ему уйти? Мо Фан опустился на одно колено и кивнул:
– Слушаюсь, ваше высочество.
Ощутив исходивший от него запах алкоголя, Шэнь Ли снова открыла было рот, чтобы велеть ему не пить в таком состоянии, однако так ничего и не сказала. Сейчас вообще не стоило ему ничего говорить. Она отвернулась и вошла в шатер, еще надолго оставив Мо Фана коленопреклоненным в одиночестве.
На следующий день Шэнь Ли стояла за границами лагеря, провожая взглядом отряд Мо Фана. Она тяжело вздохнула: за прожитые века ей оказалось вовсе не легко встретить того, кто питал к ней чувства и при этом имел храбрость признаться. Вот только произошло это в неподходящий момент: раз она уже полюбила кого-то, то должна была отдать ему все. Шэнь Ли не знала, что принесет будущее, но сейчас в ее сердце жил Син Юнь. Пусть его уже не осталось в живых, полюбить другого она все равно не могла: это было бы несправедливо и по отношению к ее собственным чувствам, и к той дружбе, что связывала ее с Мо Фаном. К тому же… Девушка почувствовала, как кольнуло лоб, и бессильно вздохнула. Не стоило забывать о владыке Фу Жуне.
Запрокинув голову, она взглянула на заметно очистившееся небо, и на сердце стало полегче. Сегодня им с Божественным владыкой Син Чжи предстояло отправиться к другой печати, а значит, скоро воздух в лагере станет еще чище и настроение у воинов улучшится. Губы Шэнь Ли растянулись в улыбке. Прислонившись к плетеной ограде, она скрестила руки на груди и подумала, что уже давно ничего так не предвкушала.
Ей пришлось прождать до позднего утра, прежде чем Син Чжи наконец-то появился. Он шагал ленивой, неторопливой походкой, и Шэнь Ли, пытаясь сдержать раздражение, спросила:
– Вы знаете, который уже час, Божественный владыка?
Мужчина не ответил, а лишь спокойно задал вопрос:
– Уже научились исполнять мелодии, ваше высочество?
Лицо Шэнь Ли тут же застыло. Она вспомнила о том листе, который накануне ночью от ее попытки пробило точно взрывной волной, и, тихонько кашлянув, ответила:
– Сначала нужно разобраться с насущными делами. Вчера вы назвали два места с печатями. На вершине горы мы уже побывали, сегодня отправимся ко дну озера. Единственное озеро поблизости находится на западе. Предлагаю лететь на облаках, так как видимость сегодня намного лучше.
– Хорошо.
Путешествие обошлось без приключений, однако, оказавшись на берегу озера, Шэнь Ли невольно нахмурилась: постоянно подпитываемая миазмами вода давно стала мутной и больше походила на болотную.